Не могу поверить, что Кир мне сказал правду о том, что отправил сестру избавляться от ребенка. Хочется верить, что все же хоть капелька человеческого в нем есть. Да и Карина, какой бы ни была, не заслуживает подобного. Жизнь итак ее накажет, уже наказала, связав с мерзавцем. Надеюсь, все обойдется, и она сохранит маленького.
Смотрю на себя в зеркало, и становится противно. Растрепанные волосы, на щеке проступает синяк, да, похоже, работу прогулять все же придется, не могу же я такой «красивой» прийти. Про разорванное белье и синяки на запястьях вообще молчу.
Теперь понятно почему Дамиру нужно успокоиться. Будь я на его месте, тоже дралась бы до последнего, защищая свое. Если бы мне кто-то много лет назад сказал, что столкнусь с подобным – не поверила бы ни за что в жизни. Но вот она, суровая реальность."
"Нет, не могу больше смотреть на отражение. Отворачиваюсь, и, скинув одежду, прохожу в матовую кабинку. Нежусь под теплыми струями. В голове пустота. Обо всем подумаю позже, когда откроюсь тому, кто никогда не обидит.
Взяв ароматный гель, взбиваю пушистую пену и получаю непередаваемое удовольствие от запаха моря. Я буду пахнуть, как Дамир. И пусть. В этом нет ничего такого.
Быстро искупавшись и подсушив волосы, смотрю на оставленную одежду. Зашел и не попытался присоединиться, с ума сойти. Сделал так, как пообещал. Человек слова. Вот кто он. Высушив постиранное на скорую руку белье надеваю его, а сверху огромные шорты и футболку.
Пока не выберусь, не узнаю.
Выхожу из ванной, как мышка, на носочках. Заглядываю в просторную гостиную и даже челюсть ловлю на лету. Здесь же квадратов пятьдесят точно, а то и шестьдесят. Чистая гостиная, с камином, панорамными окнами, черными диванчиками и стеклянным столиком. У окна софа, несколько горшков с цветами. По-холостяцки холодно, но очень красиво.
Хасанов сидит ко мне спиной, уже переодетый в домашнюю футболку, возможно, даже, как и я, уже побывавший в душе.
– Чего застыла, как оловянный солдатик? Иди сюда, – и протягивает мне руку.