Мама влетает в комнату первая, за ней входит Элли. Я высовываю голову в коридор. Никого. Ну что ж, значит, будем разбираться в тесном семейном кругу.
— Немедленно проси прощения! — чеканит матушка.
Слова её отдаются эхом у меня в голове.
— И у кого же я должна просить прощения?
— Как у кого? — даже удивляется она. Глаза её гневно сузились, бледное до этого лицо побагровело, правая щека нервно дёрнулась. — У Алекса, конечно! Ты его оскорбила своим отказам, оскорбила его родителей.
— Я должна просить прощения? У кого? У Алекса? — кровь прилила к лицу, глухими толчками ударив в виски.
— Мне всё равно, что он сделал! — свирепеет матушка. — Ты сию же секунду вернёшься и попросишь у всех прощения, а после как миленькая пойдёшь к алтарю.
— В жизни этого не будет!
— Ты ещё смеешь пререкаться?
— Я не пойду замуж за того, кто не уважает меня.
— Уважения? Хочешь уважения? А ты не думала, что у твоего поступка могут быть последствия? Твой отец рассчитывал на этот брак! Наша лавка… О, Великая, что будет с нашей лавкой? Марианна! — маменька шагнула ко мне и неизвестно, что бы случилось, если бы не тихий, деликатный стук в дверь.
— Прошу прощения, — неожиданно в комнату шагнула леди Пенелопа Голден — мать Алекса.
Какая это была женщина. Высокая, статная, грациозная. Золотые волосы водопадом спускались ей на плечи, глаза цвета мёда на удивление были ласковыми, в них не было ни капли злости или раздражения. А ведь почти все расходы на свадьбу взяла на себя именно семья Алекса.
— Миледи, — маменька тут же присела в глубоком реверансе.
— Если позволите, могу ли я поговорить с Марианной наедине? — женщина мягко улыбнулась.
Я не знала, что мне думать. С одной стороны её поведение было весьма любезным, с другой — она внушала страх. Леди Пенелопа Голден тоже была Золотым драконом, как и Алекс, как и её муж…
— Как вашей светлости будет угодно, — льстиво вымолвила маменька и толкнула Элли к выходу. Меня же она обдала таким ледяным взглядом, что по коже пошли мурашки.
Когда дверь закрылась, леди Пенелопа подошла ближе. Я даже отшатнулась, свежи были воспоминания, как Алекс ударил меня. Щека больше не горела, но боль эмоциональная никуда не делась.
— Не бойся, — женщина протянула ко мне руку и нежно погладила по щеке, по той самой, где её сын оставил свой след. — Это он сделал? — драконица нахмурилась. Идеальные черты лица тронула морщинка на лбу.
Я слабо кивнула.