И тут же пришёл странный ответ. Знак, обозначающий печать подчинения.
Шасти много тренировалась, чтобы овладеть искусством связывать чужую волю и хорошо знала этот знак.
Хотя до мастерства Нишая ей было ещё очень далеко. Да и найманы терия Вердена скорее всего защищены сильными амулетами. А уж колдуны — тем более. Ей не справиться с печатями!
«Нет», — написала она.
«Печать», — повторило зеркало.
Потом проступило изображение стилизованной волчьей моды. Следом — драконьей. И снова: «Печать! Печать!»
Нишай хотел, чтобы она наложила печать подчинения на дракона? Но как? Зачем?
«Как?» — написала она.
Но зеркало уже помутнела, исчерпав свою магию. Да и Шасти задыхалась, обессилев от сложной магической связи.
Девушка знала, что колдуны пытались экспериментировать с печатями для диких зверей. Но волкам и драконам печати не требовались. Одомашненные звери и так подчинялись достаточно хорошо, а их дикие собратья без нужды не нападали на человека.
Разве что драконы по осени преследовали иногда караваны с пряностями.
Но Нишай-то явно имел ввиду не диких волков и драконов, а домашних! Но почему?
Шасти провела рукой по воздуху, медленно рисуя первый знак сложной вязи печати. Его значение было «верёвка, магическая удавка». Далее следовал знак человека и знаки, обозначающие все четыре его души — одну за другой.
Буор-кут — душа земли, ийэ-кут — душа, что идёт от родителей, салгын-кут — то, что надышал в себя сам человек.
И вот тут уже начинались проблемы. Положить знаки первых двух душ было легко. Легко отнять у воина тело, ещё легче — родительское наследство.
А вот что он там сам в себя надышал — уже было загадкой, и могло потребовать изменения начального знака, поиск уникального варианта. В умении подобрать этот вариант и заключалось мастерство колдуна.
Вершиной же мастерства было — закрепить печать, поймать в ловушку четвёртую душу человека — сюр. Ту его бессмертную часть, что уйдёт потом в чертоги Тенгри или в подземный мир Эрлика.
Такое не удавалось почти никому. Вот и находились хитрецы, вроде Йорда, что могли бороться с магическими путами, не запечатавшими как следует ни салгын-кут, ни сюр.
Шасти поискала глазами Йорда. Нашла его в кустах, куда он забился, чтобы не мозолить охотникам глаза.
Всю дорогу учитель зайцев вёл себя тише воды-ниже травы. Словно понимал, что ему-то на перевал лучше совсем не ходить.