— Выбирай, колдун, на чьей ты стороне⁈ С хоргоном в руках ты… труп!..
Последнее слово было сигналом Шудуру. Щадить нас никто не собирался, как и договариваться.
Молния полетела в Нишая, но мгновением раньше он запустил серый комок хоргона прямо в рожу Шудуру.
Молния отрикошетила от клинка Чиена и огненной птицей метнулась в небо. Шудур успел скатиться с дракона, и хоргон взорвался под брюхом у несчастной рептилии.
Мелькнули когтистые лапы, и дракон исчез вместе со вспышкой!
— Ах ты, скотина! — заорал я, выскакивая из-под камня и бросаясь на Шудура с мечом.
Мне было дико жалко дракона.
Глава 24
Дерево власти
Терий Верден с рёвом бросился на меня, но на пути у него встали Нишай с Чиеном. Зазвенела сталь.
Я, решив, что наместник слишком тяжёл в своём пластинчатом доспехе, предоставил друзьям погонять его. А сам стал надвигаться на Шудура, намереваясь насадить пингвинью тушку главного колдуна на драконий меч.
Магия? Так и у меня есть уже кое-какая магия. Ею не только дракон подавился, но и призрачный ящер, покровитель такой вот шудуроподобной мрази!
Раз уж белое сияние противостоит порождениям Эрлика, то разве колдун — не самое отвратительное отродье тёмного бога? Хуже ютпы и призрачных демонов?
Ютпа — неразумные жабы, они ещё поди и страдают, попадая в этот мир по милости колдунов. Демоны — так и вовсе почти рабы!
А вот жирный Шудур — сам лезет в петлю, поклоняясь Эрлику.
"Чем больше я вспоминал эти проклятые чёрные камни, тем сильнее разгоралось во мне что-то ослепительное и горячее, заливавшее сознание сплошной пеленой ярости.
Увидев запылавшее нестерпимо-белым лезвие драконьего меча, колдун растерял неожиданную смелость и начал пятиться, лепя на ходу молнии и швыряя в меня.
Я отбивал их без особого труда.
— Ты должен умереть, княжич! — заверещал Шудур. — Править будет наместник! Такова воля Эрлика!
— Вот прямо-таки самого Эрлика? — фальшиво поразился я. — А не ты ли порешал за него, мерзавец? Не ты ли убил правителя Юри!
— Ты сам! — разорялся Шудур.