Светлее стало не в плане рассеявшейся тьмы, а где-то у меня внутри — в сердце и в глазах. Я изменялся так, словно сам понемногу становился сияющим мечом. Двумя мечами.
Губы растянулись в усмешке — я ощутил, как сила вливается в мышцы, словно меня воткнули в розетку.
— Готов? — шепнул я Нишаю.
Он сделал последний глоток и отшвырнул бурдючок:
— Командуй, заяц!
— Ты не император! — орал в это время Айнур. — Ты ушлёпок! Катись в свой ад на х… боком!
Неужели я и это здесь говорил?..
— К бою! — мой крик перебил красноречие Айнура.
Я шагнул к колдунам, давая понять, что передышка закончилась.
Стрелопад же и не прекращался, распугивая тварей Эрлика, высовывающих носы из трещин в земле. Охотники делали, что могли — давали нам свободно передвигаться среди разломов.
— Остановись, Камай! — император вдруг вышел из-за спин найманов и поднял вверх обе руки. — Не слушай Айнура, приспешника мёртвого правителя Юри! Красный дракон не был тебе отцом! Ты мой сын! Ты — черный дракон по рождению! Давай заключим мир, пока не поздно! Эрлик здесь, и он скрепит клятву!.
— Да в гробу я тебя видел вместе с твоим Эрликом!
Нам оставался десяток шагов, и колдуны зашевелились. Молнии они успели накатать просто ужасающие — больше футбольного меча!
— Хорошо, поклоняйся своему Тенгри, пусть так! — выкрикнул император, раскидывая руки и призывая нас остановиться. Он здорово играл страх и отчаяние. — Ты выиграл! Давай заключим мир, и ты получишь власть над долиной Эрлу!
Я остановился.
— Не слушай Страшноликого, он врёт! — буркнул Нишай. — Он всегда врёт. За все эти годы — ни слова правды! Он кидал нам свои слова и брал их обратно! Он обещал долину Эрлу то мне, то терию Вердену, ожидая, пока мы убьём друг друга из ненависти! Он пролживел насквозь, прогнил, как бараньи кишки!
— Тебе место в аду, страшномордый! — Я всё оглаживал рукоять своего второго меча, примериваясь к нему.
— Смирись! — верещал император. — Как бы ты ни был силён — ты не сможешь сражаться с самим Эрликом! Убери этот проклятый свет, иначе все мы погибнем!
— Чё-то ты поздно зашевелился, — усмехнулся я, видя, что Вигра сделал уже пару шагов влево. — Раньше надо было думать.