Трофейный меч не выдержал нагрузки — вспыхнул, но и колдун превратился в кусок пылающей грязи!
Я отшвырнул остаток меча, выдвигая вперёд левую руку, чтобы защититься от очередной молнии. Этот бой держала только элитная драконья сталь.
— Колдуны уже не люди — демоны! — крикнул Нишай. — Сражайся с ними, как с демонами, Кай! Надо убить их всех!
— Стараюсь! — усмехнулся я, пытаясь ещё усилить сияние.
Снова на помощь нам ударили горящие стрелы, на миг выхватив безобразное лицо императора. Испуганное лицо.
Найманы выстроились перед страшноликим в ряд, но их было слишком мало, чтобы встать на нашем пути стеной.
Ещё четыре колдуняки, и я доберусь до найманов. И порублю на котлеты для гриля! Но сначала отрублю Эрлику все его «пальцы»!
Пф-ф! — я еле успел отпрыгнуть. Из дымящейся трещины показалась уродливая голова ютпы, но с шипением спряталась. Вот ей горящая стрела пришлась не по вкусу, как и сияние.
А мой белый «заячий» свет всё разгорался. Похоже, сияние сообразило, что ситуация и в самом деле смертельно опасная.
Свет был безопасен для найманов, просто руки ярко светились во тьме. А вот перерождённые в демонов колдуны начали пятиться — невкусно.
Ничего, сейчас я вас ещё мечом построгаю. На оливье! К концу боя у нас и стол будет накрыт! Кто только решится жрать подобную гадость?
«Пальцы» Эрлика заколебались. Поняли, что на любую хитрую задницу у меня есть хрен с винтом? Замерли — Эрлику, что ли, молились?
Угроза белого света для демонов оказалась опасной и неожиданной — как люди они сопротивлялись мне успешнее.
Я оглянулся на Нишая. Он тоже замер, пытаясь перевести дыхание — напрыгались мы с ним знатно.
Айнур и Вигра, почти не уставшие, двинулись вперёд осторожными мелкими шагами. Они настороженно озирались — вдруг появится новая трещина?
— Вигра, назад! — крикнул я.
Айнур и сам сообразил, что Нишаю нужна передышка.
Мы сбились в кучу.
— Теперь будем: четверо на четверо, — предупредил я. — Вигра, бери на себя самого шустрого колдуна. Айнур — твой вон тот, жирный!
Колдуны угрюмо катали молнии, подсвечивая неровный ряд найманов, и молча зыркали друг на друга. Если они и совещались — то с самим Эрликом.
Император вышел из-под защиты воинов, и я разглядел его лицо. Бледное, несмотря на шрамы, взволнованное. Чего это он высунулся?
— Сдайся, Камай! — заорал вдруг страшноликий.