Говорилка у него, что ли, сломалась? Или правителю преисподней не хватало сил поддерживать иллюзию, голос, да ещё и питать своих колдунов? Или это они питали его?
Эрлик был страшен даже в этом мутном и лёгком обличии — выпученные глаза, огромные квадратные зубы, длинные чёрные лохмы, живущие какой-то собственной жизнью и извивающиеся, как змеи. Такой сожрёт — не поморщится.
Но я смотрел на него без страха, потому что видел только худенькую девушку, мужественно идущую сквозь тьму.
— Шасти, стой на месте! — выкрикнул я ещё раз для пущей верности.
Колдуны же тем временем посовещались и снова двинулись на нас неровным строем, катая на ходу молнии.
За моей спиной грозно зарычали дикие волки — тоже, наверное, советовались. Огоньками мелькнули горящие стрелы — наверное, Шасти прорвалась ко мне не одна, а с охотниками. Но люди мало что могли пока сделать, против таких матёрых колдуняк.
Пятеро молниеметателей в чёрных хламидах надвигались стремительно, похожие на вихри в своих длинных одеждах. Зашипели молнии, встречаясь с драконьей сталью — мы едва успевали отбивать их.
Это не так просто, как кажется. Молнию нужно брать на плоскую часть клинка, перекидывать на остриё и гасить о землю. Иначе рванёт, осыпая нас осколками и заплёвывая раскалённой плазмой, а защитную энергию амулетов нужно беречь.
Рядом как раз рванула неудачно отбитая молния, и в меня полетели огненные брызги. Я прикрылся мечом, отбивая особенно крупный кусок.
Позади кто-то выругался, и я узнал голос Айнура.
И он пробился? А чего вперёд полез со своей больной рукой⁈ И ведь предводителю не крикнешь: «Стоять!»
Один он, интересно, или с Симаром? Лучше бы перекинул меч ему.
Защитные амулеты раскалились и жгли грудь, и, улучив момент, я сбросил под ноги тёплую куртку — пот и так лил с меня градом.
— Ты знаешь этих колдунов? Чем они ещё владеют? — обернулся я к Нишаю.
Вот тогда заметил и Вигру.
И ведь непонятно, какой магией, кроме молний, владеют эти колдуны? Где ждать подставы?
Шудур, Маргон и Уек — все те, о способностях которых я знал хоть что-то — уже погибли.
А эти пятеро колдунов так и остались для меня безликими и всё больше напоминали марионеток на пальцах невидимой руки.
— Нишай! — окликнул я колдуна.