— Идёт ночь! Они ослепнут и свалятся с тропы! Мы тут еле стоим!
Вой прекратился. Дикие волки (он же — «цивилизованные люди») заткнулись.
Поняли наконец, что место для засады выбрали опасное не только для «человеков», но и для своих безумных детей.
Пользуясь их замешательством, я подобрался к буро-рыжему ещё ближе и подтолкнул его.
— Быстрее! Иди вперёд! Темнеет!
Волк присел, опустил морду и заскулил, по-щенячьи растягивая губы с чёрной каймой. Он смотрел на меня, как на старшего.
— Иди! — сказал я твёрдо.
Волк ещё сильнее сгорбился, припал к камням. Попробовал завыть, но закашлялся.
Я уже замечал, что не все одомашненные волки умели выть. Наверное, их слишком рано забирали от матерей.
Выть я тоже не умел, только заорать мог. Но громко.
— Вперёд ма-арш!!! — крикнул я. — Начинаем движение! Пошли-и-и!
И стал протискиваться мимо найманов к самому первому зверю.
Из-под ног выскальзывали камни, ухая в пропасть.
Я подобрался к волку, что шёл первым и схватил его за шлейку. Потянул.
— За мной, братишка!
Дёрнул ремень, и волк неохотно шагнул следом."
"Скалы молчали, и постепенно за нами двинулись другие звери.
На плато, а может и на плоскую вершину горы — уже было не разглядеть — мы поднялись в темноте.
Всю дорогу я шёл впереди с найманами и волками. Почти без тропы, по неверным камням, убегающим из-под ног.
Наверху было холодно, дул сильный ветер, но мы так вымотались, что без сил повалились на камни.
— И как тут караван ходит?.. — выдохнул я.
Один из найманов махнул рукой вниз:
— Караванная тропа идёт в обход Сердца Быка, а мы забрались на вершину и завтра увидим Белую гору.
— Ясно, — кивнул я.
Значит, найманам было приказано вести отряд короткой, но опасной дорогой. А зачем?
Показался Сурлан — он шёл первым. За ним след в след — вся наша маленькая группа.
Удивительно, но Нишай выглядел довольным, хоть волосы его и намокли от пота.
Сурлан тут же поднял меня с камней за шкирку, а охотники побросали с плеч тяжёлые мешки с припасами и стали устраивать одно спальное место для всех, чтобы было теплее.
Нишай делал вид, что не устал. Он прошёлся по каменному плато, подсвечивая себе руками. Вернулся.
— Мы на вершине горы! — объявил он.
— Мне тоже так показалось, — буркнул я.