Они вольны вступать в союзы и не вольны убивать друг друга. Мы — братья, порождённые одной пещерой. Мы не будем забирать волчат, но и не откажем тем, кто станет охотиться вместе с нами!
— А драконы? — влез дядя.
— Драконы — напоминание о том, как далеко может зайти человеческая глупость, — развёл руками Нишай. Здесь нам нужен ваш мудрый суд, чтобы признать: звери они или всё ещё люди?
Дикие волки у Белой горы заволновались. У них был отличный слух.
Заволновался и дядя. Он исподлобья разглядывал Нишая, ища, к чему бы придраться.
Мы встретились глазами.
— Скажи, человек, почему ты спас наследника Раху? — спросил дядя вкрадчиво. — Может, ты хотел вылечить дикого волка, чтобы приучить его к седлу?
— Брата? К седлу? — удивился я.
Бурка заулыбался. Это был сильный ответ.
Дядю аж перекорёжило.
— Но ты не будешь мстить Дьайачы за других своих братьев, искалеченных Белой горой? — спросил он. — Почему?
— Мир духов и богов — слишком не похож на мир людей… — Я указал на Белую Суть, бледную, со слезами, текущими по щекам.
Дядя заворчал себе под нос. Думаю, он ругался на своём, волчьем. Но вслух не сказал ничего.
Дикие волки расступились и пропустили Дьайачы в её гору.
С десяток охотников пошли за ней следом, чтобы проводить и не допустить случайностей, ведь среди диких волков могли найтись недовольные общим решением.
Красное солнце коснулось лучами Белой горы, окрасив вершину алым.
— Мир изменился, — сказал Нишай.
— Ещё бы, — кивнул я. — Но переговоров с людьми я боюсь не меньше.
Глава 37
Кто убил правителя Юри
Волки не любят переливать из пустого в порожнее при переговорах, а вот у людей подобные дискуссии могут идти часами.
И всё потому, что хищники, когда спорят, ориентируются ещё и по запаху. Они сразу понимают, кто врёт, а кто нет.
Стая приняла нас. Мы с дикими волками поставили на кожаном «листе бумаги» родовые знаки, в честь того, что пути к древу на перевале и к Белой Горе открыты теперь всем.
— А с этими — что будем делать? — спросил Айнур, указывая на вельмож и воинов Кориуса.
— Эти сейчас дождутся ухода волков, и принесут нам отрубленную голову, — напомнил я. — А может, и не одну.
Я замолчал, и Нишай мрачно посмотрел на меня:
— И что мы им скажем? Неужели ты им поверишь, Кай?
— Нет, — сказал я. — Не поверю.