— Мавик, ну твою мать! — прошептал я, покрепче прижимая к себе приятеля вместе с волчонком.
— Как ты мог⁈ — выкрикнул Бурка, пытаясь вырваться.
— Что — мог? — наигранно удивился я. — Мы волчонка спасли, из пропасти вытащили. Там ещё пять в мешке у найманов. Пошли! Выручать надо!
Я знал — объяснялок волк сейчас не поймёт. А вот волчата могут быстро вернуть ему голову на место. Так бегать — это же все мозги можно растерять.
— Дура эта! — прошептал Бурка. — Тёплое гнездо не захотела бросать! Всем велели уносить щенков в грот, а она осталась! Все бабы — дуры!
Вот значит как? Дикие волки, не сумев остановить наш отряд, взялись поднимать с гнёзд волчиц со щенками?
— Почему ваши мужчины не охраняют гнёзда? — спросил я.
— Не знаю, — выдохнул Бурка и перестал выворачиваться из моих рук. — Наверное, потому что мы прокляты, — признался он. — Волчицы могут выводить потомство только в здешних скалах. И гибнут волчата часто. Вы — только одна из причин. Мы считали, что вы — неразумные. А от всех бед не убережёшься.
— А потом ты вернулся к своим и рассказал, что разумные? — спросил я. — И твои сородичи взялись с нами воевать?
— Не воевать, — мотнул головой Бурка. — Мы не воюем с теми, кто слабей нас. Только с сильными. Наши просто решили предупредить вас. Чтобы вы поняли наконец — так нельзя!
— Нельзя, — согласился я. — Пошли волчат выручать.
Мавик заскулил.
— И ты пошли. Я дома с тобой разберусь! А сейчас лучше, чтобы рядом был, а то неизвестно, куда тебя ещё занесёт!
Дорога всё вилась и вилась вверх — обратно мы еле тащились.
Бурка шёл впереди — он лучше видел во тьме. Волколак прижимал к груди волчонка, что-то поскуливая-нашёптывая ему. Серая рубаха служила мне ориентиром.
Я вёл Мавика, ни фига не видящего в ночи. Тьма в горах бывает такая, что даже кажется, будто ослеп.
Но жался не он ко мне — а я к нему. Замёрз. Бежать вниз было жарко, а теперь холодный ветер обжигал мокрую спину.
Мы всё поднимались и поднимались. И вдруг Бурка остановился.
— Ты чего? — прошептал я.
— Слышишь? — спросил он.
Я вслушался и уловил нестройные голоса.
Похоже, это найманы обмывали тяжёлый день. Холод, неудачная «охота» — всё это заставило их пустить вход последнее средство — араку.
— Напились, — констатировал я. — Теперь горло дерут. Это у них песни такие. Сейчас напоются и спать пойдут. Нам же проще будет украсть волчат.
Нишай ждал нас у обрыва, но уже в тёплом плаще. Второй он держал в руках.