— Остановись!
— Да почему⁈
— Потому что боя этой ночью не избежать!
— И что?
— А то, что… — он запнулся. — Сколько я знаю тебя — ты пытался решать дела миром и договором! Здесь так не выйдет! Шудур хочет моей смерти и не станет говорить! Остановись! Шудур истощит силы, сражаясь со мной! У тебя будет больше шансов захватить перевал!
Я сел. Достал из поясной сумки сушёное мясо. Оттолкнул наглую волчью морду и сунул полоску в рот.
Этот бред надо было как-то переварить.
— Давай перекусим, что ли? — попросил я.
Сурлан покачал головой, не соглашаясь с моим решением.
Я помнил, что место неподходящее для стоянки, но как идти дальше, если Нишай вдруг съехал с катушек?
Мастер чёрного слова со вздохом сел рядом со мной. Попросил воды.
— У тебя какая-то каша в голове, — сказал я, протягивая ему бурдюк. — Ты болен? Почему я должен сидеть тут и развлекаться зрелищем твоего поединка с Шудуром?
— А почему — нет? — спросил он, сделав глоток. — Ты сумел договориться со мной, договоришься потом и с Шудуром.
Я отнял у Нишая бурдюк и тоже глотнул воды.
— Шудур — мразь, — пояснил я терпеливо. — Он кормит драконов детьми и готов бросить в огонь перевала мальчишек. Ты меня плохо понял, Нишай. Я не договариваюсь с мразью. Если бы я почуял в тебе вот это же, чёрное, как вода из озера Эрлика, никто не стал бы с тобой говорить. Я даю шанс человеку, если есть самая маленькая надежда, что он — человек. Но там, внизу, мне говорить не с кем. Попил? Вставай и пойдём!
Но Нишай замер, уставившись в землю.
— Ну? — рявкнул я, начиная злиться. — Ты идёшь со мной или нет? Или я один отрублю башку этому Шудуру!
— Кай, — головы колдун не поднял. — Я хочу, чтобы мы поговорили вдвоём, сглазу на глаз.
— Хорошо, — пожал я плечами.
И махнул Сурлану, чтобы его люди отошли в сторону.
— Что ты ещё мне хочешь сказать?
— Я… — колдун вздохнул. — Ты знаешь, что твою жену зовут не Шасти? Её настоящее имя Нангай, она дочь колдуна Нгайалая и племянница брата императора?
— Знаю, — кивнул я.
— Мы росли вместе с ней детьми, — продолжал Нишай. — Я целовал её в кустах цветущего маральника, когда ей было пять зим.
— Я должен сейчас ревновать? — Вот тут я уже сбросил злость и серьёзно задумался.
Идиотом Нишай не был. Он чего-то добивался от меня этими разговорами, но чего?
— Я увидел Нангай в твоём лагере и понял, что всегда любил её, понимаешь? — спросил колдун.
— Ну и молодец, — согласился я. — Если меня убьют, она не останется одна.