Он уже потрошил мешки, выискивая в наших запасах стрелы, что лучше годятся на человека.
— Вот видишь, — сказал я Нишаю. — У тебя теперь полных четыре дюжины воинов. Не так уж мало, не раскисай. Может, ещё кого на свою сторону перетянем?
— Не выйдет, — мотнул головой колдун. — Шудур знает, как я владею искусством печатей. Его воины увешены амулетами. Рассчитывать нам придётся на стрелы и на мечи.
— Ну… — протянул я. — С одним драконьим мечом с такой оравой делать, конечно, нечего. А вот с двумя — как-нибудь справимся! Не трусь, их всего лишь в три раза больше.
— И ещё один отряд на подходе, — напомнил Нишай. — Теперь мы не видим его. Но это не означает, что его нет.
— Так и у нас уже на подходе полторы дюжины. И это будут стрелы в разгар боя. А вот драконы опасны. Их может оказаться гораздо больше, если рядом прячется летучий отряд колдунов. Это возможно?
— Боюсь, что да.
— Ясно. А как думаешь, кто там, рядом с Шудуром? Терий Верден?
— Скорее, Найяд и Кориус — оба они военачальники. Но лучше бы — сам наместник.
— Тяни время, парень, — приободрил его я. — А там и наши на крылатых волках подтянутся.
— Хорошо, Кай!
Колдун улыбнулся и крикнул, чтобы воины пошевеливались. Лучше бы нам всё-таки успеть спуститься к Белой горе до захода солнца.
Интерлюдия
(Истэчи)
И чего только не сделает мужчина ради улыбки любимой женщины!
Если бы не рыжая Ейне, в которую был влюблён Истэчи — так и не вышло бы у него колеса.
Три дня думал. Три ночи не спал Истэчи. Никак не мог догадаться, что делать? Как ни крути — отваливались от корзины колёса. Соскакивали позвонки ютпы с крепкой ровной жердины, чем только не приматывай!
Казалось бы, задача простая — проткни корзину палкой, да надень на концы по колесу. А слетают — привяжи их покрепче!
Но Кай увидел — сказал: «Не надо приматывать». И сказал ещё, что не палка с колёсами должна вращаться, а колесо должно свободно вращаться на палке.
И ведь всё равно немного едет корзина, да только прыгает шибко. А после — раз! И отваливаются колёса!
Ладно бы бросить — в лагере и других дел хватает охотникам. Но ведь Ейне смотрит. Каждый вечер приходит — залазит в корзину, просит её покатать. Спрашивает, что ещё придумал?
Вот и на этот раз Истэчи завздыхал, заворочался — да и ночь прошла.
Встал раньше света. Пришёл к общему костру посмотреть, как Ейнэ крутит для лепёшек тугое белое тесто.