Они серьёзно отнеслись к словам Нишая.
Даже Сурлан покопался в своём мешке и вытащил объёмистый кожаный мешочек на шнурке. Повесил на шею.
— Вперёд! — скомандовал он. — Нужно успеть к Белой горе до заката!
— А почему? — удивился я.
— Таков обычай, — пояснил, поднимаясь Нишай. — Воины приходят к Белой горе в сумерках. Именно тогда в неё можно войти. Не утром, не днём — всегда на закате. Если мы явимся к закату, Шудур не станет нарушать древний обычай. Он позволит нам послать воинов с волчатами к входу в пещеры.
— А если мы не сможем войти?
Нишай пожал плечами:
— Нас видели спускающимися с горы. Нас ждут. Я всю дорогу искал магический ключ к горе. Попробую открыть её пещеры силой. Если мы сумеем укрыться внутри — это будет забавно. Я даже не знаю, что тогда предпримет Шудур.
— Он боится тех, кто живёт в горе? Дьайачы?
— Должен бояться. Но давно уже потерял страх. Все правители когда-то клялись не затевать у Белой горы свар и сражений.
— А мы? Мы ничего здесь не нарушаем?
Я вспомнил про вкусную непуганую дичь. Да и к горе мы идём не с мирными намерениями.
— Поздно бояться, Кай, — улыбнулся колдун. — Законы уже нарушены. Найманы гнались за старшим сыном правителя Юри до самого перевала. Думаешь, они хотели обнять его и подарить жену или новый меч? Они хотели убить его, Кай. Может быть, потому гора и закрылась, а терий Верден остался и без чудесного города, и без горного молока и высшего посвящения в воины.
— Хватит гадать! Идём! — велел Сурлан. — Не мы первыми обнажили оружие в священном месте. Но мы вернём его в ножны в крови врагов!
Найманы радостно заорали, им понравились слова дикаря.
Печать изменила их совершенно. Они были готовы сражаться за нас и умереть.
— Какой страшный мир, — пробормотал я.
— Мир прекрасен, — не согласился Нишай. — Взгляни на стройность его сосен, на белую макушку горы? Это люди принесли в него страх.
Мавик первым почуял чужих. Мы ещё не вышли из леса, как мой волк насторожился и толкнул меня носом.
А потом забеспокоились и волки тех, кто шёл впереди.
Вдруг мелькнула противная мысль, что ещё можно уйти. И если не отступлю сейчас, другой возможности больше не будет.
Ещё можно успеть развернуть отряд. И хрен нас найдут в горах, если мы сами не выкатимся под удар.