Тут я ничего не могу изменить.
— Можешь ли ты помочь мне? Мои люди окружены. Нас убьют, если мы не найдём выход.
— Чем? — удивилась она. — Я больше не опекаю людей, но и ничего не забираю у них. Постепенно они поглупеют, а магия их угаснет. Сейчас или потом — смерть настигнет их всё равно.
— Ясно, — кивнул я. — Тогда выпускай меня обратно. Сами как-нибудь разберёмся.
— Вы будете убивать друг друга прямо здесь, на месте, которое всегда было священным? — насупилась тень.
— Придётся. Не я это всё заварил, извини.
— Но ведь ты можешь остаться здесь? — удивилась тень. — Ты — чужой этому миру. Мы вместе выберем нового кандидата, и ты будешь помогать мне растить его. Будешь моими ногами, моими глазами? Тогда к сути начнут приходить те, кто ищет её. И может быть, тогда всё получится, наконец?
Я мотнул головой. Снаружи меня ждали воины и охотники. Ждал Нишай, назвавший меня своим другом. Ждал Мавик — я видел, как волк бродил у «входа» в гору.
А где-то далеко меня ждала Шасти.
— Останься? — взмолилась тень. — Мы создадим новый мир! Ты будешь жить вечно!
Глава 11
Ночь темна"
"Я обернулся и прищурился: на мутном лице тени трудно было различить — серьёзно она говорит или издевается?
Или я слишком многое ей приписываю? Синклит — это хотя бы «банда» теней, а тут — одна несчастная бестелесная «суть».
Кто ей вообще сказал, что она — суть? Да и может ли она вообще воспринимать реальность как люди?
Любая система, отпочковавшаяся от целого — ущербна.
Даже если Дьайачы — это некий «фактор развития», её нельзя рассматривать в отрыве от цивилизации. Её «гора» не висит в пустоте. Она — часть этого мира. А значит — мир сложнее.
Отпочковалась, понимаешь. Неужели эта призрачная зараза реально думает, что имеет право решать, кто тут должен жить, а кто умереть?
Хочет «купить» меня на бессмертие? В Белой горе, что ли, мариноваться? Руководить цивилизацией бобров?
Нет, есть, наверное, «бессмертие трусливого человека», когда тебе тупо помирать страшно.
Так-то Дьайачы умная, конечно. Ну да, выйдя из горы, я, скорее всего, погибну. Ведь убийца правителя Юри, если не сам терий Верден, то уж Шудур — точно.