Я просто хотел узнать, как далеко ты можешь зайти в своих желаниях. Остановят ли тебя мои предупреждения.
— Не остановили. Довольны?
Я храбро вздернула подбородок и стряхнула его руку с себя, но он обхватил двумя ладонями мое лицо, не позволяя отвести от него взгляд. А хотелось. Глаза жгло от накативших слез.
— Даже не представляешь насколько, — он сократил расстояние между нашими лицами. Его губы оказались всего в паре сантиметрах от моих.
— Отпустите меня! — я уцепилась пальцами за мужские запястья, намереваясь высвободиться из плена.
Дариел резко подался вперед и закрыл мне рот поцелуем. Не нежным, а напористым, требовательным. Я несколько раз ударила декана по плечам, а затем сдалась, сама потянулась к нему. Слишком опьяняюще на меня действовал его вкус. Мужчина сминал мои губы в порыве зародившейся страсти, покусывал нижнюю. Не больно, но ощутимо, пробуждая в теле приятное томление. Это вновь напоминало безумие. Всего одним поцелуем брюнету удалось усмирить мой гнев, заставить здравые мысли куда-то разлететься, выбить почву из-под ног и поманить за собой в еще неведомый мне мир отношений между мужчиной и женщиной.
Декан первым разомкнул наши губы, чтобы уже через мгновение проложить дорожку поцелуев от уха к ключице. Я задыхалась от переполнявших душу эмоций. Стук сердца снова заглушил все звуки вокруг. Он был такой частый, что воспринимался как что-то внешнее, например, стук в дверь. Вслед за ним раздался скрип.
Стоп! Мне действительно это не показалось.
— Что случилось, Натаниель? — голос декана оказался, на удивление, ровным и безэмоциональным.
— Прошу прощения, лир Невилл, но я хотел бы сообщить, что ужин будет подан на полчаса позже. К тому же у вас посетитель.
— Кто? — Дариел не обрадовался последней новости. От его резкости я вздрогнула.
— Ваш сосед, лир Коллинз.
— Угостите его чаем или кофе. Я спущусь, как только закончу перевязку, — отозвался он тоном, не терпящим возражений.
Хвала магам, Дариел не ушел, не сдвинулся даже с места, пока дворецкий не закрыл за собой дверь, иначе бы старший лакей увидел не только мои пылающие губы, но и охваченное огнем стыда лицо. Едва мы вновь остались одни, брюнет опустился на колени. Я же понурила голову, не смея взглянуть ему в глаза.