Я даже сама не поняла, как моя нога оказалась уже на первой ступеньке витой лестницы. Спохватилась, лишь когда занесла другую ногу, чтобы подняться еще выше. Отругав себя, спешно покинула библиотеку, поскольку боялась, что любопытство все же возьмет верх над разумом, и я решусь-таки взломать печать.
В комнате быстро переоделась в короткую ночную рубашку, повесила в шкаф платье и улеглась в мягкую постель. Сон не шел, поэтому я стала жонглировать в воздухе маленькими светящимися фиолетовыми шарами, которые сама же и создала.
28 дней
Хоть ночь и показалась мне невыносимо долгой, и я проворочалась в постели едва ли не до самого рассвета, в восемь утра была на ногах. Отказавшись от помощи Клементины, сама привела себя в порядок и спустилась в столовую.
Дариел к тому времени уже вернулся домой. Он восседал во главе стола и читал последние новости. Похоже, из-за меня ему пришлось нарушить традиции и пить утренний кофе не в своем кабинете, а в более просторном помещении.
— Доброе утро, Лилит! — в отличие от меня, он был бодр и свеж.
— Доброе утро, лир Невилл! — я постаралась ответить на приветствие не менее жизнерадостно. Однако что-то пошло не так.
— У меня складывается впечатление, что ты намеренно делаешь все, чтобы остаться в моем доме как можно дольше, — совершенно спокойно заметил Дариел и вслед за мной уселся за стол.
— Я?.. — озадаченно посмотрела на брюнета.
— Ну не я же. Из всех четырех пунктов, означенных моим отцом, ты смирилась лишь с двумя. Остальные же то и дело пытаешься нарушить. Как иначе расценивать твое поведение? — он впился в меня пристальным взглядом в ожидании ответа.
— Нежеланием потакать его прихотям. Хватит и того, что моя свадьба сорвалась, а повторная находится под большим вопросом.
— Тогда позволь дать один небольшой дружеский совет: если все же намерена вернуться домой и выйти замуж за своего любимого Генри, то наступи на гордость и выполни указания отца.
Больше Дариел не произнес ни слова. Он протянул руку к лежавшей неподалеку газете, раскрыл ее и снова углубился в чтение. Брюнет всячески делал вид, что не замечает меня, словно в столовой и вовсе находился один.