Вид из комнаты открывался на королевский сад, в котором прогуливались нарядные барышни с кавалерами и миниатюрными собачками. Тут и там без конца копошились рабочие, постригая живые изгороди, расчищая дорожки, уложенные камнем, развивая клумбы и цветники. Огороженный альпийскими горками, блестел на солнце водной гладью пруд. А дальше, судя по периодически доносившемуся ржанию, находились королевские конюшни.
Это то, что было возможно рассмотреть из моей комнаты. В общем, полный покой и скучища смертная. Конечно, уже очень хотелось посмотреть на то, что из себя представляет театр её величества.
Весь житейский опыт просто кричал о том, что не будет мне здесь счастливой жизни. В эпицентре интриг и подковёрной возни, в которых я никогда не была ни сильна, ни умела. А личное покровительство королевы нисколько не станет способствовать моей популярности в театральной среде, где уже сложились определённые отношения.
Вот, вроде, судьба и послала мне сейчас подарок в виде высшей возможности для самореализации, но что-то от него заранее сводило оскоминой челюсти. С тоской вспоминалось время путешествий в фургончике в компании Барагунда. Добрые семейные отношения в труппе, и полная свобода действий.
Слушая сплетни, которые приносила Рилиан, за время лежания всё же выяснила немало полезной информации.
А ещё актёры и актрисы вовсе не жили во дворце взаперти, как мне почему-то мерещилось.
Две недели спустя Бофаро, наконец, решил, что состояние моё вполне удовлетворительно для того, чтобы дозволить болящей прогулки по саду и первое знакомство с театром. Ну и чтобы вообще моя жизнь потихоньку входила в традиционные для жителей дворца колею и ритм.