Что ж, искать преступницу не перестанут, а до тех пор, пока не разыщут, ей уготована нелёгкая судьба беглянки. Так что хапнет сейчас изуверка правды жизни и всё равно своё получит.
Вторым же важным происшествием была особая милость, которой меня решила одарить королева. Точнее, была вынуждена, и это давно необходимо было сделать, но её величеству до сих пор было не до таких мелочей. А вот теперь, накануне отъезда срочно требовалось узаконить моё право, собственно, на певческую карьеру.
Лично я об этом вообще не думала.
Хорошо, что многомудрая Флёр насмелилась напомнить ей, что при собственном дворе такая непотребность ещё может более-менее спокойно восприниматься окружением - подумаешь, прихоть королевы.
Поэтому, со всем необходимым пафосом и оглашением на весь мир, мне была дарована бумага под названием ""Королевская привилегия"", в которой чёрным по белому было прописано, что баронесса Лира Борн, волею её величества получает высочайшее дозволение петь в любом желаемом ей месте.
Прелесть документа состояла ещё и в том, что вот это словосочетание ""желаемом ей месте"" давало мне право не только выступать где угодно (хоть на центральной площади, хоть в церкви на клиросе, хоть в кибитке Барагунда), но и отказаться от приглашения петь там, где не захочется.
Так вот это событие, как раз вызвало волнение, ибо, как утверждалось возмущёнными свидетелями этакой проявленной благосклонности, сия честь последний раз была оказана во времена последней войны. Там, понятное дело, боевому генералу разрешение выдавалось не на пение, на другую вольность из ряда вон, вроде права не снимать шляпу при короле.
- Ну, может, не с последней войны, как жалобятся завистники, никому, кроме тебя, не даровалась ""Королевская привилегия"", но действительно давненько такого не было. - поясняла Флёр, - В твоём же случае - это был единственный выход. А сплетники - да бог с ними - уж тебе-то не привыкать. Поноют какое-то время, да и затихнут.
- Ага.