Выпросился на приём к Элеоноре, и у них состоялся долгий, очень непростой разговор. Относительно подозрений в случайности и истинных причин смерти старшего барона, королева была склонна с ним согласиться. Поэтому, дозволение отправляться домой и там, наряду с решением насущных семейных проблем, продолжить службу было получено.
А вот, что касаемо меня... Здесь и в самом деле возникли сложности. Её величеству совершенно не хотелось выпускать свою золотую птичку из клетки. Сославшись на то, что ей сперва необходимо поговорить со мной, королева ушла от прямого ответа.
Моя аудиенция с ней состоялась только через два дня, которые я провела на иголках, пытаясь найти пути разрешения спорных вопросов. Ну что, в колени ей, что ли, падать? И службе в королевском театре необходимо было найти достойную альтернативу, чтобы и себе по душе, и с пользой для дела.
В конце концов, оказалось, что двухдневная пауза пошла только на пользу. Ибо за это время у меня созрел гениальный, на мой взгляд, план.
Наконец, приглашение на встречу было получено, и я шла на него во всеоружии.
- Вот и зима вступила в силу. - не отрываясь от пейзажа за стеклом, проговорила она, - Мало, кто радуется ей по-настоящему. А я - люблю. Всё вокруг кажется светлым и чистым. Столица укрывается белым полотном и превращается в невесту.
Я, по совести говоря, заранее настроившись на противостояние, слегка удивилась подобному лирическому вступлению.
- Лира, вы, конечно, знаете, что у нас с бароном состоялся разговор, и он просил вашей руки. - продолжила королева, поворачиваясь ко мне, - Скажите, вы действительно этого хотите?
- Да, ваше величество.
- Но до конца ли понимаете, что это означает? Оставить театр в самом расцвете славы, убить свой талант в семейном быту - мне кажется, что вы торопитесь с решением. Я разрываюсь между пониманием вашего сердечного желания и здравым смыслом. С одной стороны, кому, как не мне ведомо, каково женщине без надёжного плеча, и я совсем не желаю лишить вас этого счастья.
Прекрасно я всё понимала. Более того, успела честно себе признаться, что мысль о том, чтобы больше никогда не выйти на большую сцену - огорчала.