Дракона тоже ненадолго отпустило, и он так жалобно застонал, что я сама чуть не заплакала.
— Вы как? — обернулся обеспокоенный моими стонами граф.
Я махнула ему рукой, чтобы не обращал внимания, и погладила дракона.
— Тише, хороший мой, — прошептала, — тише. Спускайся. Боль может вернуться, но тебе нужно приземлиться, и мы с графом сможем тебе помочь, — бубнила я себе под нос, даже не рассчитывая, что дракон меня услышит, а передавая ему все это на уровне эмпатии. Сейчас, когда и мои чувства и эмоции, и его обострены, я точно знала, что он меня понимает.
Но стоило нам снова оказаться рядом с землей, как Хонора скрутил очередной дикий приступ боли.
— Держись, Хонор! Держись миленький! Нужно спуститься. В небе тебе никто не поможет. Тш…
Но ослепленный сильнейшей резью в животе дракон меня не слышал и снова взмыл в небо.
Мы пытались приземлиться несколько раз, но каждый раз боль не давала дракону этого сделать. Мы с графом пытались на него воздействовать, но резь была слишком сильной."
"Наконец, получилось.
Он отбежал на несколько шагов от тяжело дышавшего дракона и, сняв очки, быстро меня осмотрел и спросил:
— Как вы?
— Все в порядке.
— Вы стонали от боли.
— Это была не моя боль, граф! — Я устало сняла очки и посмотрелаему в глаза. И он все понял. Не пришлось тратить слова. Поэтому я спросила о главном: — Что с Хонором?
Дракон лежал на брюхе и прерывисто дышал после очередного приступа. Его тело подрагивало и было покрыто испариной.
— Похоже, отравился. Съел что-то прямо перед нашим вылетом. Драконы обычно быстро реагируют на отраву.
— И что теперь делать?
— Как минимум — извлечь гадость из его желудка, — решительно заявил граф и шагнул к животному.
Не знаю, как у графа это получилось, но уже через минуту Хонор самозабвенно блевал.
— Боже, вот уж не думала, что когда-нибудь это скажу, но я счастлива видеть, как блюет дракон, — покачала я головой, видя, что Хонору становится лучше.
Граф усмехнулся и предложил:
— Ну что, пошли смотреть, чем он отравился?
— А без этого никак? — я закусила губу.