В кабинете вместо секретаря стоял дежурный по комнате просителей.
– Где секретарь? – спросила Екатерина.
– Наверное, вместе со всеми в окно смотрит, – неуверенно ответил дежурный.
– Как это в окно смотрит! – возмутилась императрица и вышла из кабинета.
Приемная была пуста. Никого не было, ни сановников, ни слуг. Никого. Екатерина быстрыми шагами пошла через залы дворца и увидела всех столпившимися у окон.
– Вы что здесь делаете? – почти крикнула Екатерина.
– Ты посмотри, что делает! Ты посмотри, каков подлец! – к ней подбежал Муравьев и повел к окну.
На дворцовой площади ровными линиями стояли ряды пушек. Новых, блестящих золотом пушек. Эти пушки сплошным барьером рассекали площадь от Невского проспекта до Невы. Между пушками горами лежал шелк. Белые горы шелка. Со стороны Миллионной улицы въезжали телеги со слитками серебра. Плотно одна к одной выстраивались от пушек и шелка к Зимнему дворцу и Генеральному штабу.
– Бецкий! Семеновский, Измайловский и Морской гвардейский полки в ружье и поставить в оцепление! А ты, – она обернулась к Муравьеву, – не любопытную бабу изображай, а готовь встречу героя в Георгиевском зале!
Екатерина повернулась и пошла в кабинет.
– Тебе чего? – заметила идущего следом дежурного.
– Так от графа Алексеева посыльный, лейтенант Писарев, время аудиенции просит назначить. Ну, граф Алексеев просит аудиенции и время, когда… – совсем сбился дежурный.
– Прошу графа Алексеева с офицерами в гости к четырем часам после полудня, – громко и с улыбкой сказала Екатерина.
– Панин! Прошу послов иностранных известить, пусть позавидуют!
По дороге в кабинет она увидела Павла, который в бинокль что-то рассматривал на Неве. Екатерина подошла к сыну и обомлела. Напротив дворца, закрывая вид на Петропавловскую крепость, в два ряда стояли огромные корабли. Выше и ниже по реке, скрываясь за поворотами Невы, стояли крейсеры. На фоне этих гигантов стояло два маленьких беленьких кораблика. «Афина» и «Афродита». За кормой гигантов свисали спущенные и завязанные в узел турецкие флаги.
"– Надо послу Швеции это показать, – услышала Екатерина голос Елагина, – теперь наш флот вчетверо сильнее шведского.
– Жаль, что я не могу воевать под командованием графа как частное лицо, – сказал Павел.
Екатерина посмотрела на Дворцовую набережную, переполненную восторженной публикой. К набережной плотно, борт к борту, ошвартованные баржи стояли, загруженные медью.