Дошло до того, что отпускает она его только на рыбалку и в карты поиграть. И то, в том году он ногу сломал, и теперь на рыбалку его отпускают уже со скрипом.
— А сюда нормально? — уточнил я, проникшись к графу сочувствием.
— А сюда она ему отказать не может, — проговорила Оболенская со злорадным смешком. — А вот саму её сюда не пускают из-за, мягко говоря, неадекватного поведения.
Я не стал уточнять, какого именно. Всё-таки вечера с картами — это территория мужчин, тут нельзя свои порядки чинить.
— Этот вот вообще карты не любит и играть не умеет, — продолжала Эльвира, изменив тон на пародию мужского.
— Что же он тогда тут делает? — поинтересовался я, глядя на смазливого виконта, или как их тут называют.
— Представляешь, назаводил себе любовниц и не тянет, — она усмехнулась так, что стало ясно, она довольна, что не вошла в число этих самых любовниц. — Поэтому одной говорит, что пошёл к другой, той, наоборот, а сам приходит сюда и плачется на падкость дам.
— Интересно, — я мотнул головой, представляя, чтобы у нас какой-нибудь Эрос на такое сказал.
— Ламан — тихий алкоголик. Приходит сюда, потому что наливают. Никогда не проигрывает больше пяти рублей, поэтому ходят слухи, что его перестанут сюда пускать. Но ходят они примерно с того самого дня, как Дмитрий Петрович пришёл сюда впервые, так что не верьте. Он прекрасный собеседник, — Оболенская каждого описывала с огромным знанием дела, словно статью о нём писала.
— О, вот этот вообще — игроман.
В этот же момент родитель Игоря обернулся за столом и увидел меня.
— А ты что здесь делаешь?! — побледнев, вопросил он.
* * *
— Здравствуй, отец, — проговорил я довольно вежливо, но холодно, подчёркивая, что на людях ссориться с ним не собираюсь. — Вот решил пойти по твоим стопам.
— Ты что, — Николай Григорьевич пытался не рычать, так как видел рядом со мной Эльвиру Оболенскую, да и вообще несколько человек с интересом косились на нас, включая и тех, с кем он собрался играть. — Решил нас по миру пустить? Не смей садиться за стол! — последнее он сказал уже взбешённым шёпотом.
Я кивнул присутствующим и удостоился ответного жеста.
— Почему же? — недоумённо спросил я, показывая, что перебраниваться вполголоса не буду.