Капер

Я знал, что Фландрия станет частью Бельгии, поэтому ответил:

— Зачем отнимать и ремонтировать здание, которое смоет приливом?!

— Если бы мне сказал это кто-то другой, я бы счел его испанским шпионом, — печально улыбнувшись, произнес он, — но ты слишком дорогой шпион даже для испанского короля.

— Благодарю за признание моих скромных достоинств! — шутливо молвил я.

— Допустим, я не буду мешать Хуану Австрийскому захватывать территории, населенные католиками, — сказал князь Оранский. — Он ведь потом пойдет на север.

Рано или поздно нам придется с ним воевать.

— Не обязательно воевать с его армией. Можно убить его самого, — подсказал я. — Как я слышал, у него сложные отношения с полубратом (так называют здесь единокровных братьев), а Филипп славится умением подсылать убийц к неугодным. Все подумают, что это его рук дело, что позавидовал военным успехам Хуана Австрийский. Человек с пузырьком яда будет стоить дешевле, чем армия с пушками и мушкетами, а эффект будет одинаковый.

— Хуан знает, что полубрат хочет его смерти, к нему просто так не подберешься. У меня есть подозрение, что мой осведомитель при дворе Филиппа заодно служит и Хуану, — возразил Вильгельм Оранский."

"— Он ждет удар со стороны Мадрида, а не из Голландии. Если какой-нибудь фламандский дворянин сдаст ему небольшой город, то его наверняка приблизят, наградят. Надо всего лишь подобрать беспринципного, ловкого и жадного и пообещать ему сумму, больше той, которую способен дать Хуан Австрийский.

Уверен, что она будет меньше, чем наем и содержание армии, которая разбежится при первом же ударе испанцев.

— Проклятые трусы! Я потратил на них столько денег! — воскликнул князь Оранский, вспомнив, наверное, поражение при Жемблу. Добавив еще несколько ругательств, он успокоился и произнес твердо: — Есть у меня на примете такой человек. Не приближаю его к себе, потому что боюсь, что куплен Филиппом. Я предложу ему больше. Намного больше.

Хуан Австрийский скоропостижно скончался от неизвестной болезни первого октября, на тридцать втором году жизни.

Умер он своей смертью, убил ли его наемник короля Филиппа или Вильгельма Оранского — не знаю. С князем об этом мы никогда не говорили. Зато уверен, что кто-то получил солидное вознаграждение, благодаря этой смерти. Может быть, награждены были двое, каждый своим заказчиком, причем один — незаслуженно, а может быть, один человек заслуженно поимел с обоих правителей.