Следующий залп из карронад смел испанских фальконетчиков и сильно сократил количество вражеских мушкетеров и аркебузиров, а пушки довели размер пробоины в высоту до четвертой палубы ахтеркастля, а в ширину — от борта до борта. На открывшихся палубах кают лежали несколько трупов в кирасах и шлемах, наверное, офицеры. Видимо, перебили не всех, потому что испанцы не сдавались. После третьего залпа наших пушек верхние палубы ахтеркастля рухнули вниз. За борт вместе с обломками досок полетели разные предметы обихода, в том числе сундук, который быстро пошел ко дну.
Призовую партия возглавил Дирк ван Треслонг. Он переправил на берег большую часть пленников, оставив в помощь своим матросам полтора десятка испанцев, и на фрегат — два сундука, набитые серебряными песо. По заверениям пленных, был еще и третий сундук, заполненный золотыми монетами.
Тащить в Роттердам раздолбанный галеон у меня не было желания. К тому же, я решил из вредности доставить груз врагам испанцев. Для этого отвели галеон в Лиссабон. Там на рейде перегрузили на фрегат фальконеты и ядра к ним, мушкеты и порох. Отдам их князю Оранскому в счет его доли. Он несколько раз жаловался мне, что не хватает хорошего огнестрельного оружия. Его интенданты постоянно закупают плохое, потому что зарабатывают на этом хорошо.
Остальную добычу мы продали лиссабонским купцам. Цены на корабли здесь были ниже, чем в Англии, зато доспехи и оружие ценилось выше. Недавно в Сантарене португальцы провозгласили королем Антонио, приора мальтийских рыцарей, незаконнорожденного сына инфанта Луиша, внука короля Мануэла Первого. Лиссабонцы, поддержав бастарда, теперь излучали браваду. У них появился на горизонте шанс в открытую сразиться с испанцами. Видимо, многие давно уже мечтали об этом.