Когда он помогает мне приготовиться к бою, у меня создается впечатление, что слуга — единственный человек на корабле, которому я нужен живой и здоровый. При этом понимаю, что в случае гибели помнить меня будут не дольше месяца. Йохан Гигенгак сразу осядет на берегу и начнет посылать в море других. Недавно он спрашивал у меня, сколько стоит небольшая каравелла? Скорее всего, купит ее вскладчину с братом и еще кем-нибудь, но все равно будет числиться судовладельцем и вести себя соответственно. Уж он-то припомнит подчиненным годы своей службы слугой.
"Фрегат медленно приближается к карамуссалу. Там уже поняли, что мы задумали. Спускают на воду свой баркас, чтобы с помощью буксирного троса поворачивал корабль бортом к нам, чтобы мы не смогли безнаказанно обстреливать его, зайдя с кормы. Их бортовой залп прозвучал, когда между нами было кабельтова два.
— Повернуть фрегат правым бортом к противнику! — приказал я, решив не терять зря людей.
Баркас развернул нас и спрятался за корпус фрегата. В дело вступили пушки и карронады. От их одновременного залпа фрегат затрясся, как в лихорадке, и немного удалился от врага, в высоком борте которого появились две пробоины. Картечь изрешетила фальшборт и переборки надстроек. Людей на палубах и марсах карамуссала не было. Они попрятались перед нашим залпом и не появились после него.
— На гондеке, брать выше, по палубе и надстройкам! — скомандовал я пушкарям.
Предполагал, что сарацины ответят залпом из своих пушек, но так и не дождался. Наверное, придерживаются тактики одного залпа и последующего абордажа. После второго нашего залпа на ахтеркастель поднялся человек в белом тюрбане поверх шлема и кирасе поверх длинного халата в сине-белую вертикальную полосу, замахал куском желтоватой материи.