Одно дело отправиться на промысел на месяц-два, а другое — на полгода, если не больше. Тем более, что большая часть плавания будет проходить в тропиках, где из-за отсутствия холодильников многие продукты будут портиться стремительно.
С английскими галеонами мы встретились возле острова Уайт. На них перебрались шестьдесят голландских матросов, а на фрегат прибыли шестьдесят англичан, из которых двадцать три были стрелками из больших луков. Они поступили под командование Бадвина Шульца, которого я перевел в офицеры, а находившихся ранее под его командованием «спецназовцев» — капралами.
Я быстро завоевал у них авторитет. На второй день, когда мы, прячась от штормового норд-оста, стояли под берегом неподалеку от Плимута, английские лучники от скуки устроили соревнование по стрельбе из лука. Дистанция была всего метров двадцать, поэтому мишенью служило небольшое железное кольцо, подвешенное на кончике перед доской на баке.
Я подключился к соревнованию, когда осталось одиннадцать лучников:
— Не возражаете, если и я присоединюсь?! Как опоздавший, поставлю шиллинг.
Мне, конечно же, разрешили. Тем более, что мой лук казался таким маленьким и никчемным в сравнение с их длинными. Предполагалось, что я вылечу после первого выстрела.
— Какая тугая тетива! — искренне удивился английский лучник. — То-то ты стреляешь не по-нашему, как язычник, сэр.
Вслед за ним тетиву понатягивали и остальные лучники, согласившись, что она туже, чем у длинных луков.
— Как много у тебя способностей, — посматривая на меня так, будто увидел впервые, с легкой иронией произнес лорд Вильям Стонор, когда мы сели с ним на шкафуте в плетеные кресла-качалки и получили от Йохана Гигенгака по серебряному кубку с красным вином из Бордо.
— Мне приходилось учиться многому и в самых неожиданных местах, — также иронично признался я.
На следующее утро мы снялись с якорей и направились к северо-западной оконечности Пиренейского полуострова.