С тех пор, по словам Майкла, Сейдж изменился до неузнаваемости. Смерть жены он воспринял как Божью кару за свои суетные интересы и решил жить по-другому.
Сент-Джеймс взглянул на Дебору, и они поняли друг друга. Согласно имеющейся у них информации, они полагали, что викарий не был женат. Видимо, Дебора вспомнила тот ноябрьский день, когда первый и единственный раз беседовала с этим человеком.
— Видимо, его стремление к успеху сменилось страстным желанием искупить свою вину, — сказал Сент-Джеймс епископу.
— Но последняя страсть оказалась менее удобной, чем первая. Он сменил девять мест.
— За какое время?
Епископ взглянул на своего секретаря:
— Примерно за десять-пятнадцать лет, да? Доминик кивнул.
— Без всякого успеха? Человек с его талантами?
— Как я уже сказал, страсть не всегда способствует работе. Он превратился в фаната, о чем мы уже упоминали, во многом проявлял нетерпимость, требовал регулярного посещения церкви и был ярым противником секуляризации.
— Кстати, как и он сам.
— Он верил, что получил по заслугам."
"— «Я был эгоистичен», сказал бы он. — Диакон произнес это, подражая интонации Сейджа. — «Меня волновала лишь моя собственная потребность в славе. Длань Господа направила меня.
— К сожалению, какими бы верными ни казались его слова, они не служат рецептом успеха, — заметил епископ.
— А когда вы узнали о его смерти, вам не пришло в голову, что тут имеется связь?
— Именно поэтому я отправил на жюри Доминика.
— У этого человека были свои внутренние демоны, — произнес Доминик. — Он предпочел бороться с ними на публичном форуме. Искупить свои собственные мирские склонности он мог единственным путем — исправлять каждого на свой лад.
— Саймон, это у меня всегда плохо получалось. Ты же знаешь. — Они наконец остановились в Даунеме, на другой стороне Пендлского леса и, оставив автомобиль возле почты, побрели по спускавшейся вниз тропинке.