На боевом ходе по обе стороны от лестницы стояло примерно по десятку воинов. Один держал горящую лучину, которую поднял повыше, чтобы осветить мое лицо.
— Ты кто? — спросил стоявший справа от меня плотный мужчина с короткой бородкой, обладатель звонкого голоса.
— Логофет Александр Ватац, — представился я, взяв фамилию известного мне по прошлой жизни ромейского императора.
Видимо, и спрашивавший где-то ее слышал, поэтому сразу предложил:
— Проходи в башню.
— Сейчас, пусть поднимутся мои люди с дарами, — сказал я, становясь так, чтобы мою спину прикрывало внутреннее ограждение боевого хода.
Понс Жордан спрыгнул на боевой ход, огляделся и подошел ко мне. То же самое сделал, прихрамывая, Беренгер Вентайола. За ним перелезли двое каталонцев.
— А где подарки? — с нотками беспокойства поинтересовался зарец со звонким голосом.
— Сейчас увидишь, — ответил я, бесшумно вынимая левой рукой из ножен кинжал.
То ли проделал это недостаточно ловко, то ли зараец нутром почуял опасность, но он попытался отшагнуть от меня.
— Арагон, — тихо произнес я.
Понс Жордан и каталонцы и так поняли, что наступил момент истины, выхватили оружие раньше, чем я вымолвил это слово, и молча бросились на врага.
Я тоже выхватил саблю и снес ей голову солдату, который помешал продлить на несколько мгновений жизнь обладателю звонкого голоса.
— Измена! — заорали сразу несколько зарцев и побежали по боевому ходу, вместо того, чтобы сражаться с нами, мешать остальным проникать в город.
— В башню! — приказал я и побежал к ней первым.
В башне имелась дверь, оставленная открытой удирающими зарцами. Внутри на столе у амбразуры стоял большой масляный фонарь, свет которого мы видели с моря. Башня была трехъярусная. На нижних двух ярусах располагались нары для бойцов и лежали связанные в пучки стрелы и болты.
"— Завалите дверь в башню и охраняйте ее, — приказал я двум каталонцам, а сам поднялся наверх.
Там уже собрались все, кто приплыл на лодках.
— У кого факел? — спросил я. — Зажигай и сигналь.