Девушка демонстративно вышла из-за стола, подняла за шиворот красного, как наливное яблочко, подъесаула и, развернувшись спиной к противнику, шёпотом призналась:
— А третья причина, по которой я пошла на эту нетрадиционную для армии Израиля акцию, таки то, шо я всё ещё люблю вас, мой смущённый казак! Ой, мама, как же мне оно нравится, говорить вам всё это в лицо и видеть, шо у вас тоже пламенеют уши…
— Рахиль, я… — хрипло начал подъесаул, но еврейка быстро приложила пальчик к его губам.
Иван Кочуев предпочёл кивнуть, топнуть ножкой, два раза пожать погонами и, вывернув под углом правую бровь, удерживать её, не моргая, с полминуты.
— Таки мы в принципе на всё согласны. Но есть условие: я не ем свинину, поэтому кровь граждан суверенной Украины не пью принципиально! Вас оно ничем не покоробит? Можете посовещаться…
Бармен на секунду задумался. Вроде бы ничего противоречащего установленным упыриным традициям в речах девушки не было, но… видимо, такой прецедент им попался впервые, и все сгрудились, шумно обсуждая заданную тему.
— Мы фоглафны!"
"— А я передумала, — широко улыбнулась госпожа Файнзильберминц, одновременно спуская курок. Длиннющая очередь из верной автоматической винтовки не умолкала, пока не опустошила весь магазин.
Взору обалдевшего казака предстала гора расстрелянных в упор кровососов…
— Грустно… Но с террористами действительно ведут переговоры только так!
— Это… низко!
— Ваня, я вас умоляю…
— Это подло! Ты обманула их, ты… и меня обманула!
— Ваня, таки не надо смешивать толстое с вкусным…
— Убивать исподтишка недостойно воина! — продолжал бушевать взбесившийся подъесаул.
— Опять антисемитские наезды… — опустила покаянную голову Рахиль.