Каган смотрел на меня так, словно пытался понять, как я осмелился с таким маленьким и слабым отрядом не только напасть на него, но и победить, захватить в плен. Казалось, если он узнает мой секрет, сам станет непобедимым. Я бы ему рассказал, но тогда пришлось бы пересказать массу книг по тактике и стратегии, мемуары полководцев разных времен и народов, которые я от скуки перечитал в рейсах. У меня ведь на судне был высокоскоростной интернет, качай книги, сколько хочешь. Фильмы тоже качал, но в последнее время они, за редким исключением, стали однообразно-туповатыми, с первых кадров появляется чувство, что уже видел это.
Насколько я помнил, авары не были в числе тех, кто захватывал Салоники. Правда, список был длинный, я мог и забыть. В мою память врезались сарацины, которые продали в рабство всех оставшихся в живых, двадцать две тысячи человек.
— Ты не возьмешь этот город, — сказал я кагану.
— Почему? — поинтересовался он.
— Потому что у тебя нет зубов, чтобы пережевать такой твердый кусок, — ответил я.
— А у тебя есть? — спросил он.
— Я мог бы их сделать, — произнес я.
— Иди ко мне служить, — предложил каган.
— Я служу только себе, — отказался я.
— Со мной станешь богатым. Очень богатым, — пообещал он.
— Мне не надо очень много. Это мешает жить в мире с самим собой, — объяснил я.
Каган, видимо, не ожидал услышать от человека другой, менее духовной, как он думал, культуры основы буддистского мировоззрения.
— Ты ант? — переспросил он.
— Я много путешествовал по всему свету, учился у мудрых людей, — ответил я.
— Для ученого ты слишком хорошо воюешь, — сказал каган.
— Для воина ты слишком учен, — сказал я, улыбнувшись.
И он улыбнулся.
Мы подошли к берегу и развернули шлюпку бортом к нему там, где глубина была по пояс.