Прислонившись спиной к дверце шкафа, скрестив на груди руки, Лореаса задумчиво смотрит в заоконную тьму. Они не зажигают свеч, потому что некромантиссы видят в темноте.
Холодна нынешняя ночь, холодна и черна, как болотные воды…
– Мама? – наконец, начинает Лореада.
Лореаса медлит. Вторая сестра-близнец наверху, в спальне, все еще поет, и мать прислушивается к ее песне.
Потом она говорит:
– У людей почти нет болезней, которые передаются некромантиссам.
– Поэтому мы не можем заразиться, – кивает Ада.
– И поэтому из нас не самые лучшие целительницы, – хмуро замечает Лореаса.
Ада озадаченно молчит.
– Что ты хочешь сказать, мама? – наконец спрашивает она.
– Я очень долго пыталась. Но я не могу услышать речь этой болезни. Как будто у нее нет языка.
Лореада спокойна. Ее не так легко напугать.
– Объясни-ка подробней, – строго говорит она.
Медленно Лореаса проходит к плите и садится возле нее на стул. Отодвигает вьюшку и выдыхает единственный тихий звук.
– Почти всякая болезнь – живое существо, – говорит некромантисса, глядя в огонь. – Как жучок-древоточец, поселившийся в дереве. Можно услышать ее, узнать, откуда она пришла и чего хочет, а потом выгнать. Но болезнь Геллены… я боюсь произнести это вслух, Ада. И я все еще надеюсь, что просто ошиблась.
Брови Лореады сдвигаются.
– Эта болезнь, – уточняет она, – существо неживое?
Лореаса закрывает глаза.
– Нет. Это не существо вовсе. Это мертвая порча, Ада. И кто-то ее принес…
– Но почему Гелле?! За что – ей? – в голосе Ады звенит гнев. – И как…
– Я все это узнаю, Ада.
Дочь замолкает.
– Я все узнаю, – повторяет некромантисса, не открывая глаз. – Но какое-то время вам придется обходиться без меня. Вы справитесь?
Лореада усмехается.
– Ты могла бы и не спрашивать.
Лореаса встает, улыбаясь. Ничего другого она не ждала от своей дочери и ученицы. Не нужно больше ничего объяснять.
Некромантисса сумрачно усмехается.
Под пристальным взглядом дочери Лореаса медленно тонет, опускаясь прямо сквозь пол, словно дерево превратилось в зыбучий песок. Тело ее гнется так, как не гнутся людские тела, волосы вздымаются темной волной, и иллюзорная седина на них превращается в паутину. Сотни пауков разбегаются по полу от плывуна, в котором исчезает колдунья.