Но ИД долго вслушивался, затем удовлетворенно пискнул, и на экранчике появилось имя композитора: Ахмет Эрден. Я подъехал еще ближе и высунулся из-за камня.
У воды на другой стороне ручья сидела девочка. Моя ровесница, может быть, на год младше. Немного смуглая, но совсем чуть-чуть – темнокожей не назвать. На ней было красное платье, длинное и слегка выцветшее, оно напоминало халат с капюшоном. Девочка сидела на камне, спустив босые ноги в воду. Справа и слева от нее стояли два зеленых тазика, наполненные бельем. Девочка брала тряпки из правого тазика, нагибалась и подолгу полоскала их в ручье, поднимала и выкручивала.
Мне очень не хотелось этого делать, но я все-таки дал максимальное увеличение и стал ждать, пока она в очередной раз поднимет из воды руки в серебряных брызгах… Ни на одной руке у нее не было ИД. В карманах ИД не носят, но вдруг? Я вздохнул и запустил сканер. Сканер думал долго – несколько секунд. И уже было все понятно.
"Я снова дал максимальное приближение и перевел камеры на ее лицо. Наверно, она это почувствовала, потому что вдруг замерла и уставилась прямо на меня. У нее были тонкие брови, широкий носик и ослепительно зеленые глазищи. Я выехал из-за камней и подъехал к ручью. Нас теперь разделяло всего два-три метра. Девочка сидела неподвижно.
– Вакеф, в-ал'ана батуха', – старательно выговорил я в микрофон, включив динамик танкетки.
Девочка молча смотрела на меня, словно оцепенела. Я прямо чувствовал, как сейчас стучит ее сердце.
– Ты хочешь меня убить? – вдруг произнесла она на чистом английском.
– Н-нет… – выдавил я потрясенно, тоже на английском.
– Я просто стираю здесь белье, – сказала девочка.
– Я вижу…
Мы помолчали.
– Ты очень красиво поешь. Ты сама или тебя кто-то научил?
– Я училась в студии.
– У вас здесь разве бывают студии? – удивился я.
– Нет, – она покачала головой и вдруг улыбнулась. – Это было в Лондоне.
Я чувствовал, что совсем ничего не понимаю.
– Меня зовут Фарха, – сказала девочка.
– Меня зовут Артур.
– Артур, – повторила девочка. – Красиво. А тебе сколько лет?
– Уже десять. А тебе?
– Мне тоже будет десять, – сказала она, – завтра.
Она нарочито медленно поднялась и вывалила белье из левого тазика обратно в правый. А затем выпрямилась и посмотрела на меня. У нее очень хорошо получалось скрывать испуг.
– Артур, можно я уйду? – спросила она тихо.
– Подожди! – закричал я. – Не уходи.
Девочка послушно села.