– Вы только обрадуетесь и всех перебьете! Вы же террористы, убийцы! Знаешь, что нам сержант Антон все время говорит на истории обороны? Что за всю историю человечества были три секты террористов-убийц! Были ассасины, которые всех резали на Востоке, были туги в Индии, которые всех душили, и еще были боксеры в Китае, которые всех били до смерти! И всех их в итоге победили, но только потому, что просто взяли и поубивали! Они так всех достали, что их просто пошли и убили! Всех подряд, каждого! Всю секту! Поняла? А иначе они бы до сих пор били, душили и резали! И гордились! Вот и с вами будет то же самое! Вы – четвертые! Понятно тебе?
Фарха с вызовом смотрела прямо на меня и молчала.
Я тоже молчал.
– Ну и стреляй тогда! – сказала она. – Чего не стреляешь?
– Иисус не велит, – буркнул я.
– Тогда отпусти.
– А я тебя и не держу, – возмутился я. – Иди себе, мне не жалко! Только если ты думаешь, что ваши после этого прекратят людей убивать, то они не прекратят! Я тебя сто раз могу отпустить, а они все равно не прекратят!
– Я не убиваю людей, – вздохнула Фарха, собирая свои тазики, – сколько раз тебе повторять… А ты мне в спину не выстрелишь?
– Не выстрелю…
– Ну… тогда я пошла?
Она надела сандалии, закрыла один тазик другим, взяла под мышку, развернулась и медленно поплыла над каменной пустошью.
– Фарха! – окликнул я.
Она замерла и обернулась.
– Фарха, ты обиделась?
– Немножко, – ответила она, подумав. Подняла свободную руку и показала пальцами: – Вот столечко.
– А ты совсем уходишь или когда-нибудь придешь?
Фарха долго молчала.
– Когда-нибудь приду, – сказала она наконец.
– Приходи завтра? – предложил я.
* * *На уроке обороны сержант Антон читал нам тактику, но я не слушал его, а думал о своем. Сначала я думал о маме – до сих пор не получалось поверить, что ее больше нет. А наверно, уже надо поверить. Мне казалось, что это какая-то шутка, или кино, или она просто уехала отдыхать и скоро вернется, мы переедем опять в наш дом, и все снова станет, как прежде. Но в нашем доме уже давно жили чужие люди.
– Артур! – послышался раздраженный голос сержанта Антона. – Встань и повтори, что я сейчас сказал?
Я встал и молча уставился в пол.
– Почему ты смотришь в окно, а не на доску? – допытывался сержант.
Он вроде с виду совсем не военный мужик, наш сержант Антон, говорят, был учителем истории раньше. Но иногда гораздо строже, чем Александр. А иногда, наоборот, мягче. Не поймешь его.