Какую-то часть выпускников пилотского курса, в количестве примерно четырех-пяти сотен, ждала рутинная служба в транспортных подразделениях флота. Это, разумеется, тоже флот, не шурупские войска, но и не разведка, увы.
Но скорее всего, чувствовал Виталий, в двадцатку он снова не попадет. В двадцатку он врывался лишь раз за шесть лет кадетства, на далеком втором курсе, когда сразу трое лидеров завалили летнюю стажировку. Правда, завалили не по теории, а по дисциплине, поэтому Виталий тогда не особенно и радовался.
На последней зимней сессии он занял итоговое двадцать седьмое место и угодил на стажировку на Дварцию, в Измайловский, пусть и в обслугу. В полку ему понравилось, и именно там Виталий дал себе молчаливую клятву сдохнуть, но вернуться именно сюда, именно в разведку и желательно – в двадцатке.
На весенней сессии он показал двадцать второй результат из двух с лишним тысяч курсантов. Чуточку не дотянул.
В принципе, он прекрасно сознавал собственные возможности и умел трезво сопоставлять их со способностями коллег.
"Сознавал Виталий и то, что вряд ли когда-либо дорастет до командира звена. В групповых полетах он действовал неплохо – когда командовал кто-нибудь другой. Первый же учебный вылет (на тренажере, разумеется) в качестве звеньевого оказался для Виталия и последним, причем, когда он много позже случайно подсмотрел в собственном досье нолик напротив пункта «Sergeant ability», ощутил скорее облегчение, чем досаду.
В остальные пункты Виталий заглянуть не успел, секретарь начкурса затемнил экран и укоризненно воззрился на нахального третьекурсника. Пришлось извиняться и каяться, каяться и извиняться. Ну и полы драить в наряде вне очереди, куда ж без этого?
– Здорово, Щелбан!
Виталий порывисто обернулся.