Признаться, мне вообще не приходилось соблазнять мужчин, они появлялись сами собой, проявляли инициативу, периодически разбавляя мою до краев заполненную работой и заботой о брате жизнь. А потом так же бесследно исчезали, не сумев в нее вписаться. Кто-то раньше, кто-то чуть позже…
Я набрала в грудь спертый концентрированный воздух.
Как вообще это делается – флиртовать? Как расположить к себе мужчину в конкретном случае, и уместно ли? Я же не отношений с Зайцевым хотела, а всего лишь пробирку с его генетическим материалом, так может, и не стоило так загоняться?
Я уставилась на точеный профиль Ивана Романовича, подмечая, что его отросшая за день щетина пробивалась густо и ровно – отлично с точки зрения генетики.
– У меня что-то на спине написано? – неожиданно Зайцев повернулся в мою сторону, вопросительно изогнув правую бровь, чем заставил меня встрепенуться.
– Э…что? – подобралась я и непонимающе нахмурилась, машинально бросив взгляд на кипельно-белую ткань его рубашки.
– Ну вы так смотрели… как на скидки в любимом магазине.
Я вспыхнула! Как же неловко… но зачем так грубить?
– Не понимаю, о чем вы…– хмыкнула в ответ. Не признаваться же, что я действительно прожигала его спину своим взглядом. А как он вообще это понял? У него что, глаза на зад…хм…спине?
Поражаясь своим бредовым мыслям и неординарным умениям зава, я схватила первый попавшийся бокал со стола и махом опрокинула в себя.
– Волкова, ты бы сказала, я бы тебе тоже намешал. Чего воруешь? – усмехнулся Виталик, когда у нашего стола материализовался Андрюша с бутылкой воды и чистым стаканом.
– О, я, похоже, уже не в кассу! – весело подытожил Сотников.
Впервые в жизни мне хотелось ударить человека. Я не склонна к насилию. Просто я человек крайне повышенной эмпатичности.
Но Сотников, как и сказал, оказался пулей, стремглав исчезнув.
Я сидела ни жива ни мертва. Правую половину моего лица запекло, и я повернулась на источник этой реакции.
Гадкий Заяц насмешливо разгуливал по мне голубыми глазами.