Ресницами хлопает, организовывает чай, раскладывая купленный Антохой сухпаёк. Потом тоже садится. После небольшой паузы мы встаем одновременно. Друг напротив друга. Поезд заставляет нас покачиваться.
— Ты куда? — спрашивает она.
— Боишься, что ли? — шепчу я.
— Да, — отвечает она.
— Не бойся, я тебя в обиду не дам! — выдыхаю в женские губы.
— Хорошо, — смотрит на меня не мигая, выражая немой восторг.
— Я пойду покурю.
— Курить вредно, — шепчет блондиночка, а я благодарю бога за то, что сегодня с утра додумался искупаться в тазу, воспользовавшись мылом.
И, судя по раннему грохоту, то же самое сделала Лена. А ещё… Ещё, кроме нас, в купе никого нет. Все четыре полки наши.
Снова накатывает страсть. Но я всё же иду получить свою порцию никотина и перевести дух. Так много событий, мозг просто не успевает.
Но, когда я возвращаюсь в наше купе, Ленка снова встаёт, и до чая у нас не доходит.
Прильнув ко мне, она подставляет губы моим поцелуям, и я отвечаю ей, страстно покусывая. Слияние наших ртов медленно раскачивается под шум колёс поезда.
С ума сойти! Её большая молочного цвета грудь — это нечто невообразимое. Пышная и упругая, совсем ещё юная, шикарной круглой формы. Вспотев и задыхаясь, нависаю над ней, сжимаю полушария. Облизываю розовые ореолы и языком играю с крупными вишнями сосков. Ленка, зажмурившись, постанывает, пытается закрыться руками, немного стесняется, но в то же время хочет. Я это знаю. Она шепчет то «да», то «нет». То «нельзя этого делать», то «я хочу ещё».
Кончиком языка терзаю правый сосок, хватаю ртом воздух и, окончательно одурев от возбуждения, облизываю, как сладость, как мороженое, пирожное и ваниль, оставляя блестящие дорожки слюны на её теле. В другую бы уже вошёл. А с этой нужно действовать осторожнее. Между лопаток градом течёт пот, и я ласкаю её грудь, сжимаю, мну, перекатываю, никак не могу с ней наиграться.