Тогда я не задумывалась над тем, чем он занимается? Как они подружились с Ярославом? Он просто всегда был рядом с ним, как верный оруженосец.
Неплохо бы узнать у Яра побольше о Маре.
– Здравствуй, Наташа, - он первый поздоровался со мной и просканировал взглядом от макушки до босых ступней. - Ты поправилась, - заметил он. - Хорошо выглядишь, тебе идет. И розовые щеки тебе к лицу.
Под его взглядом захотелось сжаться. Нет, его внимание меня не волновало, но взгляд был тяжелый.
– Привет, Марат, - ответила тихо, игнорируя сомнительный комплимент, опомнилась и продолжила: - Привет, Миш.
Миша кивнул мне и подвинулся, уступая место. Я присела на край пледа, Ярослав пожал руки парням и расположился позади меня:
– Ну и как вы спелись?
– Космос притягивает к себе нужные частицы в нужное время и в нужном месте, - туманно ответил Миша.
– А можно поподробнее, пока я не надумал ничего? - хохотнул Яр, а я закатила глаза.
– Ярослав, ты такой талантливый, но такой узколобый, - Миша покачал головой, сетуя.
– Как распугиваешь? - удивилась я. - Ты же сидишь на берегу.
– Наверное, одним своим видом. Забей, - отмахнулся Миша, - ему просто нужно найти виноватых. Сижу я, а тут подходит ваш товарищ."
"– Понятно, - кивнул Яр. - Мар, а тебе чего не сиделось в машине? Пришел бы к нам.
Марат удивленно вскинул брови и повел плечом:
– Мне казалось, вам и без меня там не скучно.
Я почувствовала, как щеки начали заливаться краской.
– И что же вы тут обсуждали, частицы вселенной? - спросил Ярослав.
– Э-э, нет, милая Натали. Это не для девичьих ушей, - покачал головой Миша.
Позади меня оживился Ярослав и проникновенно спросил у ребят:
– Не означает ли это, что настало время мальчишника?
Марат с Мишей переглянулись.
– Вы только у Сергея Палыча не берите живительной воды. А то вас потом не оживить никакими лекарствами. Увидите и космос, и пришельцев, и динозавров.
Глава 35 Чувство вины
Наташа пошла домой, а мы с Маратом проводили ее взглядом.
Стоп.
– Она - моя, Мар, - хлопнул друга по плечу.
Еще год назад видел, что что-то происходит у Марата. Мысли не давали ему покоя.