Шатаясь, они по очереди вошли в калитку, шикая друг на друга и толкаясь плечами.
В одной руке у Ярослава был пучок каких-то растений, отдаленно напоминающих цветы, через плечо перекинута гитара. Парни о чем-то шептались, смеялись и снова шикали друг на друга.
Как жена со стажем, я открыла входную дверь и сложила руки на груди. Ей Богу, осталось только сковородку в руку взять.
На самом деле вся ситуация абсурдна и вызывала смех, но я держала лицо, как могла.
Ярослав, увидев меня, растянулся в широкой улыбке и пролепетал:
– Кар-р–ра-сик, - мда.
Сетуя, я покачала головой и поджала губы. Ярик попытался выровняться, но его постоянно вело из стороны в сторону. Верный оруженосец и секундант моего парня - Марат, шатаясь, притащил откуда-то железное ведро и усадил на него Яра. Туманов, как пластилиновый, дал усадить себя, отдал другу шикарнейший букет из травы и довольно сказал мне:
– Я задолжал тебе серенаду, - и брякнул по струнам.
О. Нет. Пожалуйста-пожалуйста.
С первых нот я поняла, что убью его.
Нет в мире такой Наташи, которая не знает эту песню, чтоб тебе, Гриша, долго жилось, на пару с твоей рюмкой водки. Выбор репертуара для серенады имени меня - потрясающий, неповторимый и уникальный. Настолько, что чешутся руки придушить гаденыша с гитарой на железном ведре.
В старом парке пахнет хвойной тишиной, и качаются на ветках облака.
Сколько времени не виделись с тобой, — может, год, а, может, целые века?
Туманов шарашит по струнам с полной отдачей, на ведре его тоже шатает, но Марат становится позади него и упирает Менестрелю колено в спину, отчего Яра перестает беспощадно вести в сторону.
"Ни за что теперь не отыскать следов в дальний край, где мы друг друга не нашли.
Как вообще ты додумался до этого, болезный ты мой?! Нет, ну ладно серенада. Тем более когда-то давно, в прошлой жизни, еще до всех событий, до его предательства и моего скорого отъезда, он обещал мне серенаду. Но почему именно эта “Натали”?
Я пришёл к тебе из позабытых снов, как приходят в свою гавань корабли.
И вот вроде все понятно - и куда лодка эта поплывет, и чем закончится это самое плавание. Но неожиданно хор хмельных переростков мальчиков-зайчиков, выстроившихся шеренгой за моим ненаглядным, начинает петь одновременно:
Натали, утоли мои печали, Натали!
На подпевке больше всех старается Петя, вон, даже глаза прикрыл. Тянет, как может, даже руку к сердцу приложил, будто не Лепса, а гимн страны поет.