Я обречен был полюбить тебя. А ненависть я придумал сам, пытался вымыть любовь, а получилось хуже. Ты любила не меньше, а я… мне нет оправдания. И прощения тоже нет, знаю. Но, Карасик, я никуда не уеду.
– Будешь просить прощения?
– Нет. Я знаю, что такое не прощают, поверь я возненавидел себя за нас двоих и вдоволь окунулся в это болото. Сейчас мне остается только одно - любить тебя. И даже если будешь гнать, не уеду. Это всё, Наташ. Больше никак без тебя.
Он стоит на коленях передо мной, как на исповеди.
– Обещаю, я заставлю тебя забыть обо всем. Я все сделаю, чтобы ты стала самой счастливой. Наташ, убери оружие, позволь доказать свою любовь. Я смогу, только дай шанс. Не гони, молю тебя, девочка моя.
Я опускаю голову, медленно приближаюсь к его лицу и выдыхаю ему в рот:
– Не выйдет ничего, Ярик, - провожу по нему губами и тут же чувствую, как Ярослава срывает.
– Ошибаешься. Не сейчас, но однажды. Однажды ты простишь меня и мы будем вместе. Потому что ни ты, ни я… мы уже никогда не сможем друг без друга."
"Он поднимается и целует меня. Идет на грани, стараясь не нарушить мои ментальные барьеры. Целует трепетно, а у меня внутри скручивается клубок боли.
Как же хочется большего. Мало поцелуев и его тоже мало. Но я не нарушаю правил, практически целомудренно отвечаю ему, а после отстраняюсь.
Едва голова касается подушки, я засыпаю.
Просыпаюсь, когда солнечные лучи ярко освещают спальню. Тихо встаю с кровати и иду на поиски Ярослава.
Он ушел. Его комната пуста, постель заправлена, вещей в ванной нет. Неужели все, что было вчера, мне привиделось? Такое может быть?
Лишь пучок свежей мяты, на котором не высохли дождевые капли, стоит в стакане рядом с вчерашним букетом ослинника и напоминает о том, что все, что было вчера, не плод больного воображения.
Он был здесь и говорил мне слова любви.
И принес мяту.
Я вдыхаю ее яркий аромат и растягиваюсь в улыбке.
Глава 20 Море
Я ушел от Наташи, когда солнце только выглянуло из-за горизонта. Нарвал мяту, поставил пучок в стакан и покинул дом. Зашел в открытые двери дома, к Бабе Капе и, так и не найдя ее, завалился на кровать в одежде. Уснул мгновенно, будто кто-то выключил свет.