Конь всхрапнул, недоверчиво косясь на незнакомца, но под моими прикосновениями постепенно успокоился. Его ноздри раздувались, выпуская клубы пара в морозный воздух, но дикий блеск в глазах начал угасать.
– Вот так, хороший мой, – шептала я, поглаживая его по шее. – Никто не причинит нам вреда.
Незнакомец всё ещё лежал в снегу. Это дало мне время отвести Шторма в стойло и закрыть дверь.
Когда я вернулась, мужчина вновь взвизгнул:
– Чудовище! Такое животное нужно держать на цепи! Что за вопиющее безобразие?
– Безобразие? – хмыкнула я, протягивая руку, чтобы помочь незнакомцу подняться.
Незнакомец нервно фыркнул и с преувеличенным усердием принялся отряхивать налипший на плащ снег. Его нелепая вязаная шапочка съехала набок, обнажив встрёпанные седеющие волосы.
– Ганс Нобель! – мужчина гордо вскинул подборок, и я смогла рассмотреть его получше.
Худой, невысокий, с острыми чертами лица, которые делали его похожим на птицу – особенно длинный, заострённый нос.
– Помощник префекта Ульфа Штаймера, – продолжил Нобель, с нарочитой важностью демонстрируя потрепанную кожаную папку. – И прибыл сюда с официальным поручением.
– Официальное поручение, значит, – медленно повторила я.
– Точно так-с! – взгляд помощника нервно переместился на дом, крыша которого слегка потрескивала, то ли от ветра, то ли от тяжести налипшего на неё снега.
– Шторм защищал себя и дом, – парировала я, выпрямив спину. – И наказывать его я не собираюсь!
Ганс Нобель недовольно поёжился, плотнее запахивая полы своего пальто.
– Ещё раз спрашиваю, что вам нужно?
– Полчаса назад в нашу администрацию явился Нильс Оддер – капитан городской стражи, и заявил, что вы являетесь новой хозяйкой данного участка и недвижимости! – выпалил Нобель на одном дыхании.
– Что ж… извольте, – я достала из-за пазухи документы и протянула их помощнику префекта.
Мужчина извлёк из внутреннего кармана очки в тонкой металлической оправе и с такой важностью водрузил их на переносицу, что невольно напомнил мне судью, готовящегося огласить приговор.
Прошла минута… другая. Брови Нобеля то и дело взлетали вверх, а тонкие пальцы, похожие на карандаши, нервно перебирали страницы.