— Да как вы смеете? – фальцет Марии начинал набирать обороты.
— Если вам станет легче, девушка, которая сделала такое заявление об Александре Прохоровне… она не в себе. У Александры есть рукописи книги, которую она пишет. Это выдумка, женский роман, не более того, - Ольга пыталась привести в чувства беснующуюся мамзель, но ту не остановила бы сейчас, пожалуй, и тройка лошадей.
— Я должна связаться с батюшкой и все рассказать, - она, принялась быстро ходить кругами вокруг диванов и кресел. – Это же надо, что творится за его спиной? Роман один из уважаемых людей, понимаете? Он умен, на нем держится вся эта часть Империи, - она обвела руками комнату, словно показывая на невидимой карте некий регион.
— Мария, прошу, пойди в свою комнату. Завтра мы все обсудим, - Роман встал и, подойдя к сестре, взял ее за локоть. – Я провожу тебя, уже поздно. Вернее, даже рано. И ты вышла в халате. Это не вяжется у меня с тем, какой я всегда видел свою кузину, - видимо, Роман понял, что сейчас сработает только это, и принялся медовым голосом успокаивать сестру.
— Я тоже иду спать, - Саша уверенно встала и направилась к выходу, удаляясь от неприятного голоса новой родственницы. Хоть та и была дочерью царя, сейчас ей было плевать на это. Она приняла решение утром же поговорить с Романом, чтобы сразу определить границы. Она не хотела быть приложением к поместью, к этим землям. Она хотела быть хозяйкой этого дома, потому что если в ее жизни не будет ничего светлого, этот кусок она точно не отдаст и станет рвать зубами всякого, кто пытается лишить ее последней отдушины.
В тишине комнаты Саша быстро сбросила халат и легла на свою часть кровати. Она думала о том, что вовсе неплохо было бы дожить жизнь там, в своей квартире, где никто не беспокоил ее. Предаваться воспоминаниям, вытирая пыль на полке, заставленной их с мужем фотографиями, безделушками, привезенными им. Протирать каждую и будто заново проживать те моменты, когда он, вернувшись из рейса, дарил их.
Сильно зажмурившись, Саша попыталась остановить слезы, но было уже поздно: река обид, набравшись за все время, выплеснулась, и теперь ей придется встать, чтобы попить воды, открыть окно, вдохнуть холодного, но не морозного уже воздуха.