— Но как? – Олюшка встала нехотя и все еще не веря тому, что предложила Александра, уставилась на нее.
— Сегодня мы будем плавать в рубашках, а потом мы введем костюмы. Сделаем возле источника удобную раздевалку, может, даже теплую. А пока вот так, - Саша улыбнулась и показала на себя.
— Сейчас я переоденусь, - все еще посматривая на свою подопечную, как на сумасшедшую, ответила Олюшка и вышла из комнаты.
— Вот и прекрасно, - прошептала Александра, как только она вышла.
— Нас увидят! – снимая халат, бормотала Ольга. – Нас увидят и засмеют.
— Пусть смеются, подруга, ведь радостные люди по-своему счастливы. Ты лучше порадуйся, как нам повезло. А могли бы сидеть в городе, в огромном и бездушном доме. А тут: плавай, ходи на лыжах! Эх! Я думала, такое счастье мне больше недоступно. Радуйся, что еще молода и все впереди!
— Я и правда начинаю верить, что ты не Александра, - с этими словами Олюшка присела на край каменной «ванны», спустила в нее ноги и оттолкнувшись, плюхнулась в воду, завизжав и засмеявшись таким звонким смехом, что Василию пришлось оторваться от своих бумаг и подойти к окну, за которым в густом молочном тумане смеялись девушки.
16.
После завтрака Саша вернулась в свою комнату и, как привыкла это делать Светлана Борисовна, уселась за мозговой штурм. Окажись она дочкой не особо богатых людей, имевших дом и пару коровёнок, трудиться пришлось бы исключительно руками, но здесь ей досталась «жемчужина», которую необходимо было правильно подать.
Ни о какой бизнесменской жилке в Светлане Борисовне говорить было нельзя, даже если учесть, что мир этот не совершил того промышленного и социального взлета, к которому она привыкла. Ни каких-либо знаний в химии, как и в других точных науках у неё было. А значит, пользоваться нужно было теми гуманитарными знаниями, которыми владела. И здесь она тоже поняла, что жить придется «согласно купленным билетам».