Я отчего-то разволновалась, поэтому шла на негнущихся ногах, чувствуя, как сердце бьется все быстрее.
Дар, увидев меня в этом платье, медленно поднялся из кресла, его взгляд потемнел, становясь почти гипнотическим. Он не торопился говорить, словно тщательно подбирал слова, и каждое его движение напоминало поведение хищника, который изучает добычу.
– Восхитительно, – его голос звучал низко, с хрипотцой, от которой по рукам пробежали мурашки. – Но я тебя в нем никуда не выпущу.
Он сделал шаг ближе, и в серых глазах зажглось что-то опасное, горячее, совсем не сочетающееся ледяной сдержанностью мэра столицы.
– Сам буду смотреть, – продолжил он, склонившись к моему уху и опаляя обжигающим дыханием. – Очень долго. Очень-очень долго.
От его слов у меня внутри все перевернулось. Казалось, что даже воздух вокруг нас стал гуще, а тишина – оглушающей.
– Это комплимент или предупреждение? – попыталась пошутить я, чтобы хоть как-то сбить напряжение.
Его губы дрогнули в легкой усмешке.
– Это факт, – сказал Дар, не отводя от меня взгляда. – Платье заставляет забыть обо всем остальном. Но вот вопрос: готова ли ты к такому эффекту?
Я посмотрела на свое отражение, все еще ощущая на себе тяжесть его взгляда. Платье было великолепным, но реакция Одара сделала его еще более дерзким, чем я могла предположить.
Обратно в зал я шла очень медленно, с прямой спиной и легкой улыбкой, уже зная, что выбор остановлю не на нем.
– Платье очень красивое, но в зеркале отражаюсь не я.
И это было сказано совершенно искренне. Потому что, возможно, когда-нибудь я стану настолько смелой, что надену нечто подобное. Но это точно не сейчас. К тому же в восемнадцать лет я бы не хотела становится роковой леди. Красивой, уверенной и сильной – да, но не раскованной, раскрепощенной.
– Понимаю вас, – госпожа Дин вовсе не выглядела расстроенной, наоборот, воодушевленной.
«То самое» – она выделила это словосочетание. Помощница даже словно удивилась ее решению, но побежала исполнять.
И когда я увидела его, то поняла, почему оно то самое.
С легким движением чехол был снят, и передо мной предстало платье, которое заставило на мгновение задержать дыхание. Оно казалось живым, настолько изысканно была проработана каждая его деталь.