И как водится в сказках, Тиниан был лицом прекрасен, а сердцем черен.
Король был одержим двумя вещами: своей дочерью Мираэль, а также мечтой жить не просто долго, а вечно. Он вел изыскания и стал самым сильным алхимиком своего народа, хотя трансмутация как таковая в среде эльфов не особо приветствовалась. Если верить учебникам о вымерших расах, конечно. Спросить уже не у кого.
Но алхимия оказалась не в силах исполнить мечту короля. И потому он обратился к великим силам. Не боги, не демоны, а нечто непостижимое.
И воззвал Тиниан. И откликнулся Высший. И сказал, что может выполнить желание верховного из эльфов.
Вот только у всего есть цена.
И за свое желание король должен уплатить сполна. Отдать самое дорогое. То, что он любит больше всего на свете.
Три дня и три ночи думал король, чем же платить ему за вечную жизнь.
Венец Власти – символ его государства? Свой меллорн, к которому всегда приходил в пору отчаяния, и дерево помогало, поддерживало и делилось силой? Или быть может верный меч, что прошел через сотни сражений и не знал поражения в сильной руке?
Что же он любит больше всего?
Задал он себе этот вопрос вслух.
Черное время настало для сердца короля.
Судя по легенде, семь дней и семь ночей мучался Тиниан, а после решил, что его цель важнее любви.
И позвал он свою младшую дочь в подвалы, да и… в общем, попрощался. С пользой для себя.
Чему сказка учила детей, я так и не поняла. В подвалы с папой не ходить?
А вот чему взрослых – было интереснее. Но тогда я еще не могла про это размышлять.
Сейчас же леди Рейвенс терпеливо ждала, не сводя с меня зеленых глаз.
– Я вспомнила сказку, про эльфийкого короля Тиниана.
– Да, это один из первых исторически зафиксированных примеров «виарта морте», – кивнула леди.
– А с каких это пор князья у нас божества?.. Я считала, что они просто руководители кланов.
– Да, князья стоят во главе своих сообществ, но делают это по праву сильного. Понимаешь? – она перебрала пальцами в воздухе. – И они не божества. Сущности. Это другое.