Мне просто больше не писал за все время никто, кроме Геварского. Даже король корреспонденцию через него передавал… Потому даже не подумала о таком.
– Хозяйка, позвольте войти, – постучав, громко произнес Аррияш. – Тут вестники для Его светлости, агрессивные.
А вот такую форму вестника я видела впервые. У Аррияша в руках оказалось нечто пухлое, совсем не ассоциирующееся с маленькой бумажкой, какую обычно привязывали к лапке птицы. Скорее, это был комок бумаги, который будто вспыхнуть собрался.
Амадео резво поднялся и забрал из рук вояки послание.
– Ого… – уважительно выдохнула я, глядя на кипу свитков, которыми стал вестник. – И как же голубь дотащил это все?
– Не голубь, – заметил Аррияш. – У Их светлости почтовый урлан12.
Я мысленно присвистнула. Нехило.
– Но воспитанный, ни на кого не напал. Мы уже накормили его и напоили, но он не улетает.
– Видимо, будет ожидать ответного вестника.
– У меня плохие новости, Хозяйка, – оторвавшись от одного из развернутых свитков, выдохнул Амадео.
Я поморщилась. После всего – лучше бы уже по имени звал.
– Аррияш, Тирхан, прошу оставить нас, – добавил он.
Мы с аргерцогом не стали рисковать и решили, что все важные вещи, связанные с королевством, и новости, источником которых является Амадео, он должен озвучивать только наедине со мной.
Учитель понятливо кивнул и шустро покинул кабинет вместе с Аррияшем. Как только Амадео закончит, Тирхан вернется. Его светлая голова нам может пригодиться.
– Согласно отчету моих наблюдателей, поведение вашего мужа изменилось. Кардинально. Уже на вторую веху после родов Сарвенда получила от него пощечину и требование выметаться из его дома. Спустя три – герцог отказался признавать дочь и велел отправить ее к матери, которую выселили накануне вечером.
Временный управляющий – это не один человек, это прихвостни Радана, его дружки, которые при необходимости подменяли друг друга, «помогая» герцогу управлять его землями.