Да и не было ее, ибо этим вопросом я пока не озадачивалась. Только немного краски на щеки добавить, да на губы, сделав их сочными, как спелые вишни.
Теплый взгляд светло-ореховых глаз был чуть испуганным и вместе с тем радостным. Женщине до сих пор не верилось, что с ней это происходило на самом деле. Перестарком же считалась! Шутка ли – сорок два хода, а замужем ни разу не побывала.
– На вершине горы Имаас, там, где рождена Священная Пара, – начиная обряжать Интену, произнесла я, – распустился цветок невиданной красоты.
Я облачала невесту в подвенечное платье и почти машинально вела рассказ. Откуда подобное было в моей памяти – большой вопрос (впрочем, от богов все, от кого ж еще?). Потому что Стейзи знать такого не могла. Неоткуда и не от кого. То, что она знала о свадебных традициях и материнском предсвадебном ритуале – жалкие крохи.
– Видел яркие сны, в которых звал его другой цветок. Обещал быть надежной опорой, разделить все радости и печали, подарить новые ростки, которые непременно станут еще более прекрасными цветами… Показать новые рассветы ярче и жарче пожара, закаты, что укутают негой и покоем…
Я уже поправляла юбку и практически достигла кульминации повествования, когда, можно сказать, очнулась от транса и вздрогнула от того, что увидела.
Интена буквально вся была окутана моей магией. Тонкие нити нежной пелериной оплели платье, при этом совершенно точно не касаясь ее тела.
– Готов ли цветок покинуть отчий дом?
– Готов, – едва слышно ответила Интена.
– Готов ли он цвести на радость миру?
– Готов.
– Сквозь хода и в цветении, и в увядании помни о своем выборе! Помни и храни то тепло, что готова подарить! Будь счастлива!
В этот момент нити магии, оплетающие свадебное платье, пришли в движение.
На наших глазах творилось чудо. Магия меняла место приложения. Если до того она ложилась красивой кружевной пелериной поверх платья, то сейчас собиралась прямо возле сердца женщины.
Не знаю, сколько все это длилось, но итог оказался ошеломляющим.