Отчего этот столб, выполняющий по совместительству роль сваи, медленно уходил в грунт. Ил-то он проскакивал легко, а вот дальше шел очень трудно, словно там глина была или еще что плотное…
Они все ж таки занялись сооружением мостка.
Пробивали топором маленькое «окошко» в не самом толстом льду. А потом вгоняли туда сваи, взяв для этого старые, крепкие бревнышки из сухостоя. Тщательно пропитав их при этом. Рядом с костром на рогатки укладывали и подогретым дегтем проливали, медленно вращая. Ну забивали, пользуясь тем, что со льда куда сподручнее это делать, нежели потом с воды чудить.
Дальше Неждан планировал уложить две продольные балки из сухостоя. Также просмолив их и закрепив вертикальными нагелями. Ну и настелить поверху плахи, привязывая их просмоленной веревкой из конопляного волокна, которое еще осталось в некотором количестве. Но это уже и по открытой воде можно сделать, потихоньку наращивая настил…
— Голову ты только этим нам морочишь, — пробурчал Вернидуб, когда они, забив очередную сваю, вернулись к костру.
— Отчего же?
— По весне заканчивается срок изгнания твоей семьи. Зачем тебе тут сидеть? На лодке все добро перевезем. Нужно ли это все городить?
— А зачем мне ехать туда, откуда меня выгнали? — удивленно выгнул бровь Неждан.
— Как зачем? — опешил ведун, которого натурально застала врасплох такая позиция. — Там же твои родичи.
— Которые меня выгнали. Которые сказали, что я им чужой, и бросили на произвол судьбы.
— Борята солгал тебе.
— Вот как?
— Никто не откладывал твое испытание. То, что сейчас происходит оно и есть. И ты отлично справляешься.
— Представь — ты бы умер. Череп проломить ведь могли? Могли. Да и от горячки легко мог отойти. А я бы не стал ведуном. Таким, которому подсказывают сами боги. Мыслишь, я бы выжил тут один?
— Не знаю.
— А я могу точно сказать — нет. Тот, старый Неждан был совершенно не приспособлен к таким испытаниям.
— Ну…
— Что их обычно ждало?
— Я не в праве.
— Как ведун ведуну. Мы же должны знать.
— Месяц в лесу. С ножом. — чуть помедлив, ответил Вернидуб.
— Летом?
— Да. — неохотно ответил ведун. — После посевной.
— Группой?
Тишина.
— Что же ты молчишь? Они ведь не поодиночке его проходят?
— Да. Ты прав, — тихо произнес Вернидуб.