Я быстро набрал ответ: «Удачи и до встречи».
– Что такое? – спросила Шари, и я, убедившись, что нас никто не слышит, рассказал ей о своих планах на вечер. Пожалуй, зря, потому что её реакцию предвидеть было нетрудно: у неё загорелись глаза.
– Я с вами! Может, смогу вам помочь.
– Но у тебя был тяжёлый день… Ты что, совсем не устала? – Меня раздирали противоречивые чувства.
– Что значит «устала»? К твоему сведению, дельфинам требуется мало сна. – Сверкнув глазами, Шари наклонилась ко мне: – Думаешь, я буду сидеть сложа руки, пока кто-то убивает акул? Я бы даже до знакомства с тобой такого не допустила.
Мы встали и пошли… и возле стенда с невыкупленными фотографиями туристов с морскими животными наткнулись на того незнакомого мальчика. Он уставился на снимки с Люси, взял один из них и погладил; я увидел, что его рука дрожит. Заметив нас, он резко обернулся:
– Этот осьминог… Он где? Здесь?
– Конечно: это Люси – она здесь живёт, – удивлённо ответил я.
Мальчик вытаращился на меня:
– Она что, всё время была здесь?! Та девочка сказала, у вас нет осьминогов.
До меня начало доходить, кто этот мальчик. И почему он обратился к Полли.
– Эта девочка здесь недавно и ещё не всех знает. Скажи, а ты, случайно, не…
Через несколько секунд я утвердился в своей догадке: он посмотрел на главное здание и издал дальний зов:
– Люси, это я, Леон! Где ты?
Зов был не особенно сильным – наверное, он этому толком не учился, но, поскольку мы стояли неподалёку от столовой, этого хватило.
– Вон туда, – сказал я, указав ему дорогу.
Старые друзья
Леон шёл впереди, я торопливо шагал за ним, и Шари, разумеется, тоже: дельфины невероятно любопытны. Как и акулы.
Иззи, Крис, Нокс и Ноэми ещё болтали в столовой; Ноэми в обличье пантеры сидела на борту одной из лодок, но Леон был слишком взволнован, чтобы её испугаться. Мы с любопытством наблюдали, как он шлёпает к глиняному кувшину – любимому укрытию Люси.
– Почему ты свалила, ничего мне не сказав, бестия?! Я так переживал, – упрекнул Люси Леон.