– На прошлой неделе мне все это надоело. Я поднял цены в магазинах, так не поверите! Мне тут же запретили покупку товаров на оптовых складах, а потом явились чинуши из администрации и влепили штраф в пятьсот тысяч! Я всегда знал, что Витька изрядный самодур, а теперь он форменный Сталин!
Гости согласно зашумели.
– Да, Витька ох…, – запальчиво крикнул пухлый, низкорослый мужчина в белоснежной «официальной» рубашке, но в последний момент оглянулся на единственную женщину в компании, в замешательстве закрыл рот и зло сощурил узкие татарские глаза.
Женщина пригладила ухоженные рыжие волосы и произнесла неожиданно низким, почти мужским голосом:
– Совсем ошалел! Не дает вздохнуть!
– Еще та сволочь! Устроил коммунизм, мать его! Хочет чернь содержать – прекрасно. Но почему мы должны за это платить? Кончилось русское время теперь каждый сам за себя! – громко поддержали даму из дальнего угла.
Романов дождался, когда гости немного успокоятся и продолжил озвучивать список претензий:
– Далее, Соловьев национализировал заводы, это хорошо, нечего чужим распоряжаться в нашем городе.
«Вы бы напрочь разграбили их, ну и черт с ними! Главное, я получу власть и самый лакомый кусок собственности». И с городом, и его жителями он не связывал дальнейшую судьбу. Схватить куш и слинять к чертовой матери!
Федор Владиславович остановился, смахнул платочком пот с намечающейся лысины и продолжил более фривольным тоном:"
"– Как вы знаете, друзья, Соловьев объявил монополию внешней торговли и строит поселок для иноземных купцов.
– Чугунные котлы не штампуют, а льют – ласково произнес татарин. Впечатление, обманчиво простодушное, портили умные и проницательные глаза.