Взгляд Иллепры перешел к Годфри, когда она пыталась оценить ситуацию. Широко открыв глаза, она преисполнилась тревоги, осознавая срочность. Целительница пронеслась мимо Гвен и поспешила к Годфри, положив ладонь ему на лоб. Она нахмурилась.
«Занесите его в дом», – поспешно приказала она двум мужчинам. – «И побыстрее».
Иллепра вернулась внутрь, шире открыв дверь, и они последовали за ней по пятам, спеша войти в дом. Гвен пошла за ними, нагнувшись у низкого входа, после чего закрыла за собой дверь.
Внутри было тускло, и ее глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к этому свету.
«Положите его там», – приказала Иллепра мужчинам таким серьезным тоном, какой Гвен еще не приходилось от нее слышать. – «На ту кровать, в углу. Снимите с него рубашку и туфли. А потом оставьте нас».
Акорт и Фальтон сделали то, что она им велела.
«Стойте на страже за дверью», – приказала она. – «Кто бы ни пришел за Годфри, он может снова попытаться отравить его. Или меня».
Акорт кивнул, после чего они с Фальтоном вышли, закрыв за собой дверь.
«Как долго он в таком состоянии?» – поспешно спросила Иллепра, не глядя на Гвен, когда она опустилась на колени возле Годфри и начала щупать его запястье, живот и горло.
«С прошлой ночи», – ответила Гвен.
«С прошлой ночи!» – отозвалась эхом целительница, озабоченно качая головой.
«Это нехорошо», – наконец, произнесла она.
Целительница снова положила руку на его лоб и в этот раз закрыла глаза, долго дыша.
Комнату пронзала звенящая тишина, и Гвен начала терять ощущение времени.
«Яд», – наконец, прошептала Иллепра, по-прежнему не открывая глаза, словно читая состояние Годфри через космос.
Гвен всегда поржалась ее умению – никогда в жизни Иллепра не ошибалась.
«Очень мощный яд», – добавила Иллепра уже увереннее. – «Я редко сталкиваюсь с подобным. Он очень дорогой.